БИЧ-Рыба - Сергей Кузнечихин

Сколько раз зарекался связываться с неводами, сетями и прочей плетеной путаницей. Мало того, что настоящего удовольствия от рыбалки не получаешь, так еще и через раз, если не чаще, попадаешь в неприличную историю.

Кстати, знаете, какая рыба в сети попадается?

Не знаете. Тогда объясняю – больная. И удивляться здесь нечему. Все логично. Рыбы, как люди. И болезней у них целый букет. Я не ихтиолог, но, кроме описторхоза и ленточного глиста, еще штук десять назвать могу, а если с рыбьими ветеринарами поговорить – те наверняка и вторую дюжину насчитают. А что касается вашего знаменитого ленточного глиста, могу вас обрадовать – рыбка с этой заразой и на удочку клюет. Вытащил я как-то на Красноярском море здоровенную сорогу, распорол, смотрю – полное брюхо молок, это я по серости так подумал, хорошо еще вовремя заметил, что молоки эти шевелятся…

Представляете, какая пакость? Аппетит после таких открытий, сами понимаете, куда-то исчезает. Но эта зараза на виду. Куда труднее обнаружить простудные заболевания.

Не бывает, говорите?

Ну вы даете! Подумайте слегка – она же круглые сутки из воды не вылезает. Попробуйте побарахтаться хотя бы часа три, а потом я посмотрю, появится у вас насморк или нет. То-то и оно. Так что у всех рыб хронический насморк. Ерши, например, постоянно в соплях. Другая рыба крепче, но и у нее при малейшем похолодании обострение начинается – и зачихала, и зашмыгала, высморкаться хочет; и тогда она лезет в сеть, потому что принимает ее за ветошь. Ткнется вытереть нос, а назад уже никак, попалась, болезная.

Так что имейте в виду, когда покупаете, – если рыба поймана сетью, значит, с насморком.

Но это к слову. Поехали, значит, рыбачить сетями. Парень один с работы так место расписал, ну прямо фантастическое: пудовые таймени с килограммовыми сигами в догоняшки играют, аж вода пенится… И езды до этого сказочного плеса меньше двадцати километров. Дорога таежная, но на мотоцикле пробиться можно. А коли можно, так зачем тянуть.

Сели и поехали.

Однако пришлось остановиться не доезжая. Подъем в гору кое-как одолели, а на повороте к реке оказался чересчур крутой спуск и тропа слишком узкая. Ну да ладно. Из тайги мотоцикл не угонят – шпана, как грибы, водится в основном на опушках, в глубь и в глушь почти не забирается. Оставили технику возле дороги, а сами за две ходки спустили к воде и лодку, и сети, и фляги под рыбу. Местечко и впрямь недурственное. Не зря ехали.

После того как сети поставили, я еще и спиннинг покидал. Трех леночков вытащил, а четвертый сорвался, возле самого берега сошел.

Зря улыбаетесь. Если бы я врать надумал, я бы не три сказал, а десяток, как минимум. Но какой смысл, если даже десяток хороших ленков – мелочевка по сравнению с тем, что из сетей вытрясли. У нас две фляги с собой было – еле утолкли. А потом… каждый по фляге на плечо – и в горку, к мотоциклу. Налови такую посудину на спиннинг или на удочку, она бы наверняка легче казалась. А тут корячишься в гору и носом о камни задеваешь. Глаза мало того что потом залиты, так еще и на лоб лезут, из орбит выскакивают. На тропе только на ощупь удерживаешься. Кряхтели, пыхтели, а за один прием не одолели. Сбросили фляги, чтобы дух перевести. Потянулись, проморгались, глянули вперед и видим – встречает нас кое-кто. Заждался и от скуки позевывает.

Нет, ребятушки, не рыбнадзоровец.

Сам хозяин тайги. Михаил Иванович собственной персоной.

Я до этого случая ни разу его вблизи не видел. Они почему-то предпочитали держаться от меня на расстоянии: может, боялись, может, стеснялись – не спрашивал, честно признаюсь. А этот осмелел. Выставился и не убегает. Рассматривай, сколько влезет. Не скажу, что я очень долго приглядывался, но кое-что заметил. Дикий медведь, кстати, очень похож на собаку водолаза, разве что морда немного поуже, а у этого еще седая прядь над левым глазом была. Не исключено, конечно, что мне все это показалось.

Опомнились уже внизу, на берегу. Под горку да налегке – долго ли?

Застирывать штаны, слава богу, не пришлось. Но что делать дальше, напарник мой не знал, а я – тем более. Ружье прихватить не догадались. Идти на такого зверя с голыми руками – мощей маловато. Вырубили на всякий случай рогатину. Тяжелая получилась. Напарник мужик кряжистый, я ему это оружие уступил. Он, конечно, отказывался, а потом, чтоб я в обиде не остался, он мне вторую рогатину вырубил, полегче, но зато – покороче.

Стоим, у каждого в руках древнейшее оружие, в глазах – решительность. Прислушиваемся – что там на вершине. А там – тишина. Но идти постеснялись. Решили перегодить час-другой. Переждали, разработали план, условились, кто с какого бока нападает, и уже настроились было на военные действия… Вдруг слышим, нет, не рык медвежий, а металлический лязг.

Это фляги наши под гору летели.

Пустые, разумеется. И, что характерно, нисколько не покореженные. Забрал продукт и аккуратненько возвратил тару.

Подниматься с рогатинами наперевес как-то расхотелось. Тем более что темнеть начинало. Решили переночевать. Развели костер поярче, а чтобы время вхолостую не пропадало, снова сети поставили. Спать, разумеется, не ложились. Всю ночь прислушивались и принюхивались. Тихо было. Только рассвело, сразу же сеть сняли, рыбу во фляги – и вперед к мотоциклу. Надеялись, что ушел Топтыгин. Жрать он, конечно, горазд, но все-таки полцентнера за один присест – даже для него многовато. Карабкаемся на гору: не кряхтим, не кашляем и даже не потеем. Все внимание вперед. Да толку-то. Разве что пораньше заметили. Стоит подлец на задних лапах, а передними на валежину облокотился, словно хозяин на изгородь собственной усадьбы. Мирно так стоит, чуть ли не улыбается. И вроде как головой кивает, заходите, мол, гости долгожданные. Но мы на такую провокацию не клюнули. Медвежьи услуги любого до медвежьей болезни доведут.

Фляги с рыбой вниз не потащили. Через час он сам сбросил их. Первой порцией поужинал, второй – позавтракал. На очереди обед. Не слишком ли жирно будет, Михаил Иванович?

Третью попытку решили сделать налегке, и не по тропе, а в обход, по самой крутизне. Думали, проскочим к мотоциклу и рванем за вооруженной подмогой. Бесполезно. Пустая затея. Встретил возле машины. Увидел, что мы порожняком, и в рык. Совсем обнаглел. Распсиховался. Но и у нас нервы не железные. Опять отступили.

Сидим на берегу, тоскуем. А что делать? Кормить этого барина до зимней спячки? От халявных харчей, пожалуй, и спать не захочется. Зачем ему лапу сосать, когда такие придурки отыскались, расторопнее официантов подносят и чаевых не требуют. Нашел зверюга, как человека использовать. Верх унижения. А что дальше будет, и представить страшно…

И тогда я придумал: наполнить обе фляги рыбой, оставить незакрытыми на берегу, а самим отойти. Миша учует запах, спустится к реке, и пока он кушает, мы подкрадемся к мотоциклу.