Танцующая в Аушвице - Паул Гласер

Мало-помалу становится ясно, что окружающие воспринимают нас с Лео как пару. Это получилось само собой, сознательно я к этому не стремилась. Мы вместе танцуем в школе, вместе ездим за границу и иногда, когда уроки в школе заканчиваются совсем поздно, я остаюсь ночевать у него. С каждым днем я чувствую себя все лучше. И когда Лео однажды спрашивает меня: не хочу ли я остаться у него навсегда и выйти за него замуж, я просто отвечаю: да. В моем решении нет ничего особенного. Это не более чем подтверждение сложившейся ситуации.

С родителями я практически не общаюсь. Они не были в восторге, когда их единственная дочь сбежала из дома и не пожелала больше работать на предприятии своего отца. Как и все наше окружение, они не одобрили того, что мы с Вимом стали жить вместе, не будучи официально женатыми, во всяком случае, это очень не нравилось моей матери. Оглядываясь назад, я понимаю, что мой внезапный побег должен был причинить им немало боли, но тогда мне так не казалось. У меня, собственно, нет контактов и со всеми прочими членами нашего клана. Я слишком поглощена своей собственной жизнью и никаких угрызений совести не испытываю. Напротив, я чувствую лишь облегчение и радуюсь своей свободе. Друзья стали для меня куда важнее моей семьи. Подобно мне, Лео тоже не общается ни с кем из своей родни, кроме брата Маринуса. Поэтому мы тихо обручаемся и вскоре после этого женимся в Ден-Босе, с одним-единственным другом в качестве свидетеля. И никого больше. Мои родители и брат на церемонию тоже не приглашены. Отмечаем событие рюмочкой и легкой закуской в кафе. Идет 1937 год, мне — 23 года. В тот вечер мы, как обычно, даем уроки в школе танцев. Теперь я танцую как мефрау Криларс.

Танец с Лео

Поскольку у нас нет своего дома, а комната Лео слишком мала для нас двоих, мы на время переезжаем в Валвейк к брату Лео — Маринусу. Он женат на очень симпатичной женщине, Бетси. Маринус работает художником-декоратором, и у них с Бетси пока еще нет детей. У него довольно большой дом, где нам предложено занять целый этаж. Безо всякой арендной платы, естественно. Нас встречают очень сердечно, и я стараюсь придерживаться здешних устоев. По воскресеньям вместе со всеми хожу в католическую церковь. Там царит очень приятная атмосфера. Католичество — это дружелюбная и оптимистичная религия, в ней есть прощение и отпущение грехов, она полна человеколюбия. А если ты оступился — можно исповедоваться, и грехи твои спишутся… Несмотря на хорошее начало, душевная обстановка в доме скоро разлаживается.

Брат Лео с восторженным энтузиазмом встречает ветер национал-социалистических идей, дующий из Германии. В Нидерландах растет число их сторонников. Маринус постоянно говорит об этом с Лео, посещает собрания Национал-социалистического движения[6], читает газету “Шторм” и является членом Нидерландской службы народа и Нидерландского рабочего фронта[7]. Лео смотрит на своего старшего брата немного снизу вверх и находится под его сильным влиянием. Бетси всегда и во всем согласна с мужем. В стране — экономический кризис, бедность и безработица. Жизнь большинства тяжела и сурова. В национал-социализме многие видят перспективы. Национал-социализм предлагает людям то, чего им не предлагает правительство, которое погрязло в демократическом позерстве и вялых полумерах, вытекающих из бесконечных компромиссов с нулевым эффектом. В трудные времена с таким правительством, по мнению многих, невозможно построить будущее.

Я же думаю иначе. Я жила в Германии, когда был убит Ратенау[8]и нацистское движение набирало обороты. Я знаю позитивную созидательную силу нацистов, но знаю также и их расистские идеи. В доме быстро нарастает напряжение. Я принимаю участие в спорах и говорю то, что думаю. Это не нравится Маринусу, а Лео не понимает, что со всем этим делать. Его брату куда проще с его послушной женой. Я оказываюсь в трудной ситуации. Лео — мой муж, но он любит и своего брата. От Бетси я тоже не получаю никакой поддержки. Она мила со мной, не более того, в остальном же она горой стоит за своего мужа. Маринус угрожает нашему с Лео счастью. Лео никогда не порвет с ним, да я и сама этого не хочу, но мне как-то нужно покончить с напряжением, которое сгущается вокруг меня.

Я нервничаю и никак не могу найти выхода. В любом случае мне нужно поговорить с Лео, но в гостиной мы никогда не бываем одни. Остается только спальня.

— Лео, у нас с твоим братом что-то не очень складывается. Я постоянно напряжена, а мне так хочется быть с тобой счастливой.

— Лапочка, не стоит так волноваться, — успокаивает меня Лео. — Мы только что переехали сюда, вам просто нужно привыкнуть друг к другу и к новой ситуации.

— Может, нам и нужно привыкнуть друг к другу, — соглашаюсь я, — но то, что говорит Маринус о нацистских идеях, это неправильно! Я знаю немцев, и совсем не с лучшей стороны.

— Как раз хорошо, что к власти придет энергичное правительство, способное дать людям работу и позаботиться об экономике, — пробует урезонить меня Лео. — А то сейчас какое-то сонное стадо. С ним страны не построишь. Немцев ты знаешь только по детским воспоминаниям. С той поры они сильно развились в лучшую сторону, ты же видишь все в черном свете.

— К тому же, — продолжает он, — ты не должна забывать, что Маринус привык к другому типу женщин. Бетси никогда ему не перечит. Скажу тебе честно, я даже горжусь тем, что у тебя есть собственное мнение и ты готова его защищать. Когда ты горячишься, я нахожу тебя ужасно привлекательной и еще больше влюбляюсь. И потом, — утешает он меня, — мы живем здесь только временно, вот увидишь — все будет хорошо!

Я не отвечаю, прижимаюсь к нему и засыпаю.

На следующий вечер в гостиной снова звучат восторженные речи про Гитлера, а потом мы лежим в постели, и я опять начинаю что-то взволнованно доказывать Лео. Напряжение растет. Я чувствую, что и Лео понимает это. Я замолкаю и жду. Но ничего не происходит, и вскоре я слышу, как он тихо посапывает во сне. Мы продолжаем жить дальше, а атмосфера в доме становится все более удушливой.

Представление нового танца ламбетвок. Роза и Лео в центре

То и дело случаются мелкие вспышки. Так, однажды я кричу от возмущения, когда вижу, как Маринус вскрывает приходящие мне письма.