Нежные щечки - Нацуо Кирино

Касуми, будто разговаривая сама с собой, повторила за ним:

— Так оно, наверное, и бывает.

— Здорово у него получилось стать альфонсом. Я до сих пор под впечатлением.

— Почему? — Касуми пристально посмотрела на Уцуми, будто он сказал что-то неожиданное; ему стало как-то жутковато, таким пронзительным был взгляд, устремленный на него. — Почему вы так думаете?

— Даже если человек в бегах и вынужден скрываться, захотеть стать альфонсом… Я себе этого представить не могу.

Уцуми снова почувствовал беспричинное раздражение, как и тогда, когда впервые увидел легкомысленный облик Исиямы. Он бы никогда не стал таким, в какой бы тяжелой ситуации ни оказался. Касуми, сидевшая на полу, поджав под себя ноги, села более непринужденно.

— Это не имеет никакого отношения к тому, что его преследуют. Уверена. Просто он стал свободным, не в пример мне. Потому-то мне так тяжело на душе.

— Неужели? А я-то считал, что стать альфонсом значит потерять свободу. Совместная жизнь — цепочка компромиссов. Разве не так? Я бы лучше жил один. Это точно.

— Ну, может, для вас так оно и есть. Исияма же не считает, что это компромисс. Он, возможно, получает от этого удовольствие. То, что приносит человеку удовольствие, приближает его к свободе. Исияма-сан сейчас так считает. И только я всегда буду продолжать искать Юку, — медленно произнесла она, оглядываясь по сторонам, будто в поисках подходящих слов.

Пытаясь удержать тяжелую голову на весу, Уцуми из последних сил пытался наблюдать за Касуми. Когда он отрывал голову от подушки, перед глазами все начинало плыть — после того, как температура спала, понизился и гемоглобин в крови. Мышцы шеи у него тоже ослабли.

— А что, постоянно искать Юку разве так уж тяжело? — явно стараясь ее задеть, поинтересовался Уцуми.

Он не мог избавиться от ощущения, что, когда Касуми рассказывала про поиск дочери, она будто говорила: «Мне повезло, что есть чем заняться». Будто очнувшись, Касуми бросила на Уцуми презрительный взгляд, поднялась с татами и пошла открывать окно. Она молчала, видимо, сердилась. Прохладный воздух, принесший запах гор, коснулся его плеч. Лежа на спине, он уставился в окно на открывшееся его взору ночное небо. На черном небе вырисовывалась ущербная луна. Касуми обернулась.

— Исияма просил передать вам его впечатление о том, что произошло тогда.

— И что же он сказал?

— Он меня не понимал. Вот такое впечатление.

— Это еще что означает? — усмехнулся Уцуми.

Стоя к нему спиной, Касуми резко захлопнула окно. Воздух в комнате сразу сжался. В голове Уцуми будто раздался легкий щелчок. Он вспомнил, что, когда сегодня встречался с Мидзусимой и Цутаэ, напрочь забыл спросить их впечатление.

«Уцуми-сан, к возрасту это не имеет никакого отношения. Люди и молодыми умирают». Это небрежно брошенное замечание Цутаэ привело его в ужасное замешательство. Он умрет молодым. Он все еще продолжал жить, не смирившись с этим фактом. Вернувшись в реальность, Уцуми уставился на босые ноги Касуми, торчащие из-под джинсов. Ноги у нее были красивой формы, кожа — белой.

— Я… поняла.

— Что? — поинтересовался Уцуми, не отрывая глаз от ее ног.

— Исияма уже не может исцелить меня.

Уцуми поднял взгляд на Касуми. Она перехватила его и кивнула.

— Вам спокойней, когда вы со мной? — спросил Уцуми.

— Да.

— Потому что я умираю?

— Верно, — с нежностью в голосе ответила Касуми.

Она снова уселась рядом с его футоном, расстеленным на полу, и выпалила показавшийся ему детским вопрос.

— Вот вы скоро умрете, а что вы чувствуете? — спросила она и, замерев, стала ждать ответа.

В наступившей тишине было лишь слабо слышно ее ровное дыхание.

— Думаете, такие вопросы можно задавать умирающим? — невольно рассмеялся Уцуми. — Как бы ответить? Ну, во-первых, ужасно страшно, как это все произойдет.

— Что еще? — безжалостно давила Касуми.

— Еще? Как бы это сказать… полностью перестаешь доверять собственному телу. Обычно человек полагается на свой организм. Тот сам знает, сколько человек может, например, продержаться без сна. Вот эту самую уверенность и начинаешь постепенно терять.

— Еще? — Касуми заглядывала ему в лицо, будто говоря, что, пока он ее не убедит, она его не отпустит.

— Еще перестаешь полагаться на свои ощущения — не понимаешь, чего боишься, что ненавидишь. Видимо, оттого, что ты знать не знаешь, что такое смерть. Оно и понятно. Умирать ведь ни разу не приходилось. А еще начинают злить здоровые и потому беспечные люди. У самого-то у меня времени не так много осталось.

— Я тоже вас раздражаю?

— И вы тоже.

— Похоже, вы в своих ощущениях хорошо разобрались, — только и произнесла Касуми, продолжая рассматривать Уцуми.

— У меня смятения никакого с самого начала не было. Важно только, как я приму саму смерть.

Уцуми будто пытался найти подтверждение сказанному у себя в душе. «И при всем этом стоит другому человеку что-нибудь сказать, так сразу приходишь в смятение», — злорадствовало его второе «я».

— Понятно. Поэтому-то вы такой же, как и я.

Уцуми отвел взгляд.

— Ну, не знаю, как там у вас, но я пока смириться с реальностью собственной смерти не могу.

— Я тоже не могу смириться с реальностью потери дочери. Все четыре года не могу.

И это говорила Касуми, у которой блестят глаза, из которой бьет жизненная энергия? Может, что-то в его словах вдохновляет ее? Он умрет, а она будет продолжать жить. Уцуми разозлился.

— Может, стоит поиски прекратить. Заканчивайте вы с этим.

— И что? И что мне делать?

— Ну, этого я не знаю. Сами думайте.

— Есть такие вещи, о которых думай не думай, ничего не придумывается.

«Я психотерапевтом не нанимался!» Уцуми почувствовал, что ему ни до кого нет дела, он устало закрыл глаза. Касуми засобиралась уходить.

— Пойду приму ванну. Уцуми-сан, вы как?

— Я обойдусь.

Из-за разговора, происшедшего только что между ними, он решил недоговаривать, что просто не хочет расходовать на это силы. Уцуми повернулся на бок, а Касуми не мешкая вышла из комнаты. Уцуми слышал звук ее бодрых шагов, когда она спускалась по лестнице, когда ходила туда-сюда по первому этажу. Уцуми продолжал прислушиваться. Касуми зашла на кухню, зачем-то открыла холодильник и только потом направилась в ванную, расположенную в конце коридора. Хлопнула дверь ванной.

В этом не таком уж просторном доме, где, если хорошо прислушаться, можно было узнать о передвижениях любого человека, четыре года назад Исияма и Касуми украдкой от других домочадцев смогли тайно встречаться. Невероятная дерзость! Что за идиоты, брезгливо подумал Уцуми.