Миссис Кеннеди и я - Клинт Хилл

Наступил День благодарения.

Агенты Лэндис, Мередит и Уэллс вылетели на Кейп раньше остальных. После недолгого пребывания в Арлингтоне мы сели на самолет ВВС США и полетели в Гианнис. Нас всех переполняла грусть от ожидания предстоящей встречи. Миссис Кеннеди была близка с отцом президента, и ее визиты всегда много для него значили. В этот раз, однако, ее приезд не принес никому радости. Родители президента потеряли уже троих детей. Первым был сын Джо – он погиб во Второй мировой войне. Затем дочь, Кэтлин, по прозвищу Кик, погибла в авиакатастрофе. Теперь погиб и второй сын – от пули киллера. Чему тут было радоваться?

Мы с Полом, а также агенты, прикрепленные к детям, полагали, что останемся с миссис Кеннеди и детьми, пока та не уедет из Белого дома. Что будет потом, мы не знали. По правде говоря, мы не могли смириться с мыслью о том, что нам придется их оставить.

В воскресенье, 1 декабря, мы направились обратно в Вашингтон. Несколько ранее, в ноябре, моя жена, Гвен, нашла квартиру в Александрии – она была просторнее, чем наша, и всего на несколько долларов в месяц дороже. Без моего ведома двое служащих Военно-морского флота – Джордж Далтон и Джим Бартлетт (тот самый, что самоотверженно пытался научить меня кататься на водных лыжах) – приехали к Гвен и помогли ей перевезти багаж на новое место. Когда я приехал, новая квартира уже была вся заставлена коробками. Доброта моих товарищей тронула меня до глубины души. На следующее утро, когда я уже снова был в Белом доме, мне позвонил мой начальник Джим Роули.

– Клинт, – сказал он, – завтра утром в одиннадцать часов в зале заседаний на четвертом этаже здания Казначейства состоится церемония награждения. Тебе собираются вручить высшую награду Казначейства за храбрость. Секретарь Дуглас Диллон хочет, чтобы ты был там в пол-одиннадцатого. Можешь взять с собой жену и детей.

– Хорошо, – ответил я. Это было все, что я смог из себя выдавить.

– Миссис Кеннеди тоже будет присутствовать, – продолжал Роули. – Поздравляю, Клинт.

Я не знал, что сказать. Почему они решили меня наградить? Я слышал, что Руфус Янгблад, агент, сопровождавший Линдона Джонсона в Далласе, тоже будет награжден. Он закрыл вице-президента своим телом от пуль снайпера. В отличие от меня у него получилось.

Я не заслуживал награды, так как не смог защитить президента.

– Спасибо, – наконец пробубнил я и повесил трубку.

Я передал Полу слова начальника. Пол поздравил меня, хоть и знал, как я себя чувствовал. Затем я позвонил домой и рассказал обо всем Гвен.

– Похоже, у тебя наконец-то будет возможность встретиться с миссис Кеннеди, – сказал я.

На следующий день я забронировал место для машины Гвен на Вест-Экзекьютив-авеню – подъездной дороге Белого дома. Когда она приехала, взяв с собой детей, я вышел, чтобы встретить их, и мы вместе пошли к зданию Казначейства, находящемуся по соседству.

В маленькой комнате, примыкающей к залу заседаний, собрались сестры президента – Джин Смит и Пэт Лоуфорд, Пол Лэндис, миссис Кеннеди, ее сестра Ли. Присутствие сестер президента меня удивило.

Я представил всех присутствующих своей семье.

– У вас такие милые мальчики, мистер Хилл, – сказала миссис Кеннеди.

Я взглянул в ее наполненные болью опухшие глаза. Мои, полагаю, выглядели не лучше.

– Спасибо, миссис Кеннеди, – ответил я. – Они и правда прекрасные ребята.

В одиннадцать часов мы направились в зал заседаний, чтобы принять участие в церемонии. В зале были журналисты, которые непрерывно фотографировали и писали заметки, пока секретарь казначейства Дуглас Диллон произносил речь и вручал мне награду. Мне было неловко от всего этого незаслуженного внимания, но я покорно принял награду и поблагодарил секретаря Диллона.

По окончании церемонии Гвен с детьми уехали домой, а я с облегчением вернулся в свой офис.

В пятницу шестого декабря бывшая первая леди окончательно покинула Белый дом. Хорошие друзья семейства Кеннеди, чета Эверелл-Харриман, любезно предложили свой дом в Джорджтауне в качестве временной резиденции для миссис Кеннеди и детей. Все вещи уже упаковали и разобрали по категориям. Большая их часть должна была отправиться на склад, пока вдова не решит, где они собираются жить на постоянной основе.

В тот же день президент Джонсон издал приказ о посмертном представлении Джона Ф. Кеннеди к ордену Свободы. Награду от имени брата принял генеральный прокурор Роберт Кеннеди, миссис Кеннеди наблюдала из укромного алькова, скрывая свое присутствие за складной ширмой. До самого конца церемонии никто так ее и не увидел.

Когда багаж погрузили в машины, настало время расставаний. Миссис Кеннеди попрощалась с главным дворецким Уэстом и прочей прислугой. Многие из них привыкли к присутствию детей в Белом доме и успели полюбить Джона и Кэролайн как родных. Почти все работники, от личных горничных до поваров столовой для персонала, не могли сдержать слез.

За несколько дней до этого трогательного события меня вызвал к себе Роули.

– Клинт, президент Джонсон попросил секретную службу предоставить миссис Кеннеди и детям охрану как минимум еще на один год. Мы согласились.

– Приятно слышать, сэр. Это правильное решение.

– Президент сообщил об этом миссис Кеннеди и добавил, что она может выбрать для себя любых агентов, каких захочет.

Я кивнул и проглотил ком в горле. Я подчинялся приказам Роули и не мог оспаривать его решения. Первая леди наверняка не захочет снова видеть меня рядом: мое присутствие будет вновь и вновь напоминать ей о том ужасном дне в Далласе, но… Я даже представить не мог, как буду работать с кем-то еще.

– Миссис Кеннеди размышляла недолго, Клинт. Она попросила оставить в детской группе Боба Фостера, Линна Мередита и Тома Уэллса.

Я кивнул и задержал дыхание.

– А для самой себя она и вовсе не захотела никого выбирать и сказала, что ей нужны только Пол Лэндис и Клинт Хилл.

На моих глазах выступили слезы, заставив меня ожесточенно заморгать.

– Спасибо, мистер Роули. Спасибо вам.

Вот так и получилось, что вместе с миссис Кеннеди и детьми Белый дом шестого декабря покинул и я. Мой офис в Картографическом зале перешел к кому-то другому. Джерри Бен разрешил нам с Полом занять свободный стол в его кабинете и пользоваться им пополам, но это было лишь временное решение. Мы уже не числились в группе «Белый дом», и нам предстояло как-то с этим жить. В тот день миссис Кеннеди, мисс Шоу, Кэролайн и Джон в последний раз сели в правительственный лимузин вместе с нами, и водитель увез нас из прошлой жизни через южные ворота. Стояла давящая тишина, которую никто не решался нарушить первым. Каждый переживал свою собственную потерю молча.

Дом Харриманов находился по адресу: Эн-стрит, 3038, всего в трех кварталах от того особняка, где мы с миссис Кеннеди встретились в первый раз. Узкие улочки, плотно застроенные старинными домиками из красного кирпича, вновь вызвали в моей памяти то время, когда мы вместе с ней гуляли по тихой набережной. Три года назад все было иначе: она готовилась к родам, а я еще только привыкал к мысли о «понижении» до телохранителя первой леди.