Миссис Кеннеди и я - Клинт Хилл

На трибуну тем временем поднялся руководитель группы большинства в конгрессе Майк Мэнсфилд и заговорил:

– И был смех, что оборвался секунду спустя. И она сняла кольцо с пальца своего и вложила его в руки ему. И была мудрость не юнца или старика, но мудрость их обоих, и ушла в вечность секунду спустя. И она сняла кольцо с пальца своего и вложила его в руки ему.

Голос сенатора задрожал, но он справился с волнением и продолжил:

– Был муж, что многого требовал и многое давал, и жил с женщиной, которую не сломили никакие тяготы жизни, и ушел тот муж. И она сняла кольцо с пальца своего, и вложила его в руки ему, и поцеловала его, закрыв крышку гроба. В каждом из нас в тот момент вместе с ним умер кусочек души.

Мэнсфилд еще долго говорил о том, что президент Кеннеди привнес в наши жизни, и о том, во что до последнего дня верил он сам. Эта речь определенно тронула сердца всех слушателей.

Под конец церемонии вынесли большой венок, и президент Джонсон, склонив голову в молчаливом почтении, возложил его к гробу. В полной тишине миссис Кеннеди взяла за руку Кэролайн и вместе с ней сделала несколько шагов вперед, преклонив колени перед последним пристанищем мужа. Коснувшись рукой в перчатке крышки гроба, она опустила голову в молитве, девочка повторила действия матери. Когда они встали с колен и поцеловали укрывавший гроб флаг, прослезились даже те, кто сумел не проронить ни слезинки за всю церемонию.

По завершении церемонии мы вернулись в Белый дом. Теперь президент упокоится с миром, а его народ сможет в любой момент попрощаться с ним и выказать почтение.

Похороны как таковые должны были состояться на следующий день, в понедельник двадцать пятого ноября.

Я знал, что миссис Кеннеди захочет пройти какую-то часть пути вместе с похоронной процессией, но не знал, какую именно, пока мне не позвонил Джерри Бен:

– Клинт, ты в курсе, что миссис Кеннеди собирается идти пешком на похоронах?

– Хм… Она упоминала, что пройдет какую-то часть пути.

– И это – большая проблема, – сказал Джерри. – У нас тут со всего мира слетелись лидеры государств, и если она пойдет пешком, пешком придется идти и им. Более того, члены нашего правительства, в том числе президент Джонсон, тоже будут обязаны…

– Поверь, Джерри, я прекрасно это понимаю, но если она что-то задумала, то уже вряд ли отступит от своего плана.

– Поэтому нам и нужна твоя помощь. Мы на похоронах и без того выложимся на полную, а тут еще и это… Может быть, попробуешь ее отговорить? Если у кого и есть шанс это сделать, то только у тебя.

– Я попробую, Джерри, но предупреждаю, что вряд ли из этого что-то выйдет.

Она была наверху, в своих апартаментах, так что я позвонил туда и попросил об аудиенции.

– Поднимайтесь, я буду ждать в зале договоров, – ответила она.

Я поднялся на второй этаж на лифте и прошел по коридору в зал договоров, где меня уже ждала первая леди.

– Добрый день, мистер Хилл. Заходите.

Выглядела она неважно: бледная, истощенная и ужасно печальная. Она вела себя вежливо, как и всегда, и явно хорошо контролировала ситуацию, но было видно, что мыслями она где-то далеко. Наверное, то же самое можно было в те дни сказать и про меня.

– Миссис Кеннеди, мне сообщили, что вы собираетесь идти пешком во время похорон. Мне хотелось бы прояснить этот момент.

– О, мистер Хилл, вы всегда так дотошно вызнаете все детали… Вас это беспокоит?

– Да, мадам.

– Не стоит. Я решила, что пойду только от Белого дома до собора Святого Матфея.

– Миссис Кеннеди, если вы решите идти пешком, придется идти пешком и многим другим людям. Лидеры государств…

– Что ж, мистер Хилл, лидеры государств могут поехать в машинах, если они того пожелают. Я пойду за гробом президента до самого собора.

Я прекрасно понимал, что означает эта железная нотка в ее голосе. Она приняла решение, и теперь ничьи слова не заставили бы ее изменить его.

– Хорошо, миссис Кеннеди. Спасибо, что рассказали о своих планах.

Вернувшись в свой офис, я позвонил Бену.

– Джерри, я поговорил с миссис Кеннеди. Она действительно собирается идти пешком во время похорон, но только до собора Святого Матфея.

– Ее точно никак нельзя отговорить? – спросил Бен.

– Поверь мне, Джерри. Она в любом случае пойдет пешком.

Князь Радзивилл, деверь миссис Кеннеди, прибыл из Европы в тот же день. Вечером воскресенья в моем офисе снова зазвонил телефон.

– Говорит Клинт Хилл, – ответил я.

– О, мистер Хилл, – зазвучал знакомый томный голос. Такое начало разговора означало, что сейчас меня попросят об услуге, не прописанной в трудовом договоре.

– Стась только что прилетел из Европы, но он очень хочет отдать последние почести президенту. Вы можете помочь ему с этим?

– Сделаю все, что смогу, миссис Кеннеди. Что конкретно ему нужно?

– Он хочет войти в Капитолий, но я слышала, что туда уже собралась многочасовая очередь.

– Когда ему нужно туда попасть?

– Можно прямо сейчас.

– Пусть он подойдет в зал официальных приемов. Я провожу его к Капитолию.

– Благодарю вас, мистер Хилл.

Я вызвал служебную машину, Стась спустился вниз, и нас отвезли к Капитолию. Они с президентом были хорошими друзьями, да и я сам за последние три года неплохо узнал князя и проникся к нему искренним уважением. Мы пережили вместе много веселых и приятных минут, сегодня нам предстояло пережить невосполнимую утрату.

Миссис Кеннеди оказалась права: очередь на вход в Капитолий растянулась на несколько километров. Сотни тысяч людей стояли плечом к плечу, ожидая возможности встать у гроба президента Кеннеди и попрощаться с ним.

Вместе с князем мы прошли мимо очереди, направляясь прямо к ротонде, где покоилось тело президента. Я назвался и объяснил главному офицеру караула, кто такой Стась. Нас допустили до гроба, и князь смог отдать президенту последние почести и помолиться за упокой его души.

На обратном пути в Белый дом он вдруг нарушил молчание:

– Спасибо, Клинт. Никогда не забуду, что ты для меня сделал.

Теплота, с которой он это произнес, едва не разбила мне сердце в очередной раз.

На следующий день у Джона-младшего был день рождения. Мальчику исполнялось три года, и мистер и миссис Кеннеди хотели сделать этот день по-настоящему праздничным. Перед отъездом в Техас президент рассказал об этом сыну, но, увы, сегодня мы везли его вместе с матерью и сестрой отнюдь не на праздник.

«Как это печально, – подумал я. – Джон всю жизнь будет воспринимать двадцать пятое ноября не как свой день рождения, а как день похорон отца».