Самый безумный из маршрутов - Аспен Матис

Я была очень счастлива.

Кто-то дал нам номер телефона добровольного «ангела тропы» по имени Флафф-и-Пафф, которая когда-то была «дальноходом», – дойдя до Высокой Сьерры, она сошла с тропы; мы позвонили ей и попросили подбросить нас обратно до тропы. Она встретила нас, угостила киви и объяснила, что мы можем есть их как персики, вместе с кожурой, и люди так делают везде, за исключением Америки. Я попробовала; кожура легко жевалась, и ее вкус особо не выделялся. Ангел оказалась права. Дэш тоже ел с кожурой. Мне нравилось, каким рискованным он был, как он попробовал киви без лишних рассуждений и сарказма, как и я. На его подбородке блестел зеленый сок. Я встала на цыпочки и слизала его, как кошка.

Мы молча проехали 29 миль к тропе на задних сиденьях минивэна «ангела» Флафф-и-Пафф, держась за руки. Я прижалась к нему. У него был теплый соленый запах, как у ребенка, его запах мне нравился. Я хотела поцеловать его в шею, вдохнуть запах его волос и кожи, но остановилась.

«Это здесь», – сказал Дэш, когда мы остановились в месте, где шоссе Сантиам выходило на Тропу Тихоокеанского хребта: ТТХ, миля 2006,9, как указывал мой навигатор GPS. Но я не помнила, как миновала отметку 2000 миль, которая казалась знаковой. Я не узнавала это место. Это не здесь я свернула с Тропы Тихоокеанского хребта.

Я сказала: «Подождите». Дэш наклонился ко мне и посмотрел на регистратор. «Маккензи Пасс, – сказала я. – Вот где я сошла с тропы».

К сожалению, это было правдой. Действительно, к Бенду вели два отдельных шоссе, которые пересекали ТТХ. А я добралась в город автостопом от другого перекрестка, который сходился с Тропой Тихоокеанского хребта в 17 милях южнее того места, где мы сейчас находились с Дэшем и Флафф-и-Плафф. Я не могла поверить: мы с Дэшем очутились вместе в Бенде, но я отставала от него на шестнадцать миль непрерывной пешеходной тропы, идущей от Мексики до Канады.

Дэш выпрыгнул из машины, накинул свой рюкзак и протянул мне руку. Белая пемза трещала под его кроссовками, как птичьи кости. «Пропусти этот отрезок, – сказал он. – Всего 17 миль».

«Всего 17», – повторила я, но не выходила из минивэна.

Он сказал, что мили, которые я пропустила, – адские. Повсюду вулканический мусор – мрачное и уродливое место, поля булыжников, дорога из кусков пемзы на камнях. «Ты свернешь там ногу, это все равно что идти по мячам для гольфа».

Я смотрела на него, моргая.

«Семнадцать, – повторил он. – Это почти ничего».

Я хотела идти с ним. Конечно, я хотела. Он был таким красивым, скромным, тихим и сильным мужчиной, который заставил покраснеть всю мою шею. Он стоял у мексиканской границы всего через два дня после меня, тоже один, и три месяца мы шли на расстоянии недельного перехода друг от друга, синхронно шли на север. И сейчас казалось, так же быстро, как он появился передо мной, он уйдет. А если я сейчас пропущу этот участок с ним, какая разница? Всего 17 миль из 2650 – вроде бы совсем ничего.

Но это было не так. Я прошла 1989,5 мили от Мексики до Бенда, не прерывая цепочку своих следов, даже полмили много для меня значили, а эти 17 миль значили куда больше.

Я знала, что происходит в голове «дальнохода», когда он пропускает мили; для меня это, как и болезнь, могло испортить все путешествие. Пять миль крутого склона здесь, пять миль по сухой мрачной местности там – и вскоре вы превращаетесь в лидера в желтой майке, который катается автостопом вокруг тропы, минуя самые сложные подъемы, захватывающие пейзажи, перескакивая из одного города у тропы в другой; это как береговое плавание, только на шоссе.

Я видела в Уорнер Спрингс Партию Доннера во главе с Монти, которые хотели избежать неудобств, прельщенные более легкой дорогой. Никто из них не смог пройти маршрут до конца, проделав столь нелегкий путь до Высокой Сьерры. Они не закончили маршрут.

Я вышла из машины. Дрожа, я обняла Дэша. У него была теплая грудь. Я прильнула к нему, желая его, желая остаться. Очень желая. И все же нам нужно быть в разных точках маршрута. Я знала, что буду сожалеть, если пропущу этот участок, разорву непрерывную цепь своих шагов, разрушу все путешествие ради человека, которого совсем не знаю. Идти без него будет одиноко, но у меня был оторванный уголок бумаги с номером его телефона, который он оставил в библиотеке. Я разгладила клочок бумаги и, скрутив, положила в поясной карман. Я пойду своей скоростью, зная, что позвоню ему. Я знала, что снова увижу его.

«Не спеши, – прошептала я ему в грудь. – И я тебя догоню».