Большая грудь, широкий зад - Мо Янь

Выгнув шею, он проглотил разжёванное и втянул носом воздух:

— Ядрёный лучок!

Ещё по блину с луком матушка дала мне и восьмой сестрёнке:

— Ты, Цзиньтун, корми шестого зятя, а ты, Юйнюй, — шестую сестру.

По примеру Лайди я зачерпнул блином жёлтого соуса из чашки Сыма Ляна и поднёс ко рту Бэббита. Уродливо разинув рот, тот стал откусывать кусочек за кусочком, роняя слёзы из голубых глаз. Он наклонился и перепачканными в соусе губами звучно чмокнул меня в лоб. Потом подошёл к матушке. Я думал, он её обнимет, но руки у него были связаны, и он лишь тоже коснулся губами её лба, как козёл, щиплющий листочки на дереве:

— Я никогда не забуду тебя, мама.

Восьмая сестрёнка дошла на ощупь до Сыма Ляна и с его помощью обмакнула блин в соус. Взяла его в обе руки, подняла лицо к небу — лобик как домик рака-отшельника, глаза как глубокие высохшие колодцы, нос с горбинкой, большой рот, нежные лепестки губ. Восьмая сестрёнка, которой я всегда помыкал, жалкий ягнёночек.

— Шестая сестра… — прощебетала она. — Шестая сестра, поешь…

Обливаясь слезами и всхлипывая, Няньди обняла её:

— Горемыка ты моя, сестреночка…

Сыма Ку свой блин дожевал.

Лу Лижэнь всё это время стоял вполоборота к нам и следил за другим берегом.

— Всё, давайте на плот! — развернулся он.

— Нет не всё, — возразил Сыма Ку. — Я ещё не наелся. В прежние времена преступникам перед казнью всегда разрешали наесться до отвала. Если вы, семнадцатый полк, называете себя армией человечности и справедливости, неужто считаете, что я одним блином наемся? Да ещё если эти блины приготовила своими руками наша тёща.

— Хорошо, — снова глянул на часы Лу Лижэнь. — Набивай брюхо, а мы пока переправим мистера Бэббита.

С деревянными лопатами в руках немой и шестеро солдат осторожно запрыгнули на плот. Плот заплясал, накренился, черпанул одним краем воду, и она разлилась по его поверхности. Двое солдат, державших чалки, даже откинулись назад, чтобы сбалансировать вырывающийся плот.

— А ещё двух человек он выдержит, почтенный? — озабоченно обратился Лу Лижэнь к Цзунь Луну.

— Вряд ли. Думаю, двоим с лопатами нужно сойти, — сказал тот.

— Хань Эрту, Пань Юнван, давайте на берег! — скомандовал Лу Лижэнь. Солдаты спрыгнули с плота, который снова закачался, да так, что оставшиеся на нём потеряли равновесие и чуть не свалились в воду.

— То! То! То! — сердито заговорил немой, полуголый, в одних трусах.

С того дня ни одного гортанного «а-ао» от него больше не слышали.

— Так пойдёт? — спросил Лу Лижэнь.

— Пойдёт, — кивнул Цзунь Лун и принял у солдата лопату. — То, что ваша армия держится человечности и справедливости, вызывает у меня, старика, уважение. В десятом году Республики я переправлял на тот берег сенатора, но если начальник Лу удостоит меня такой чести, хотел бы служить верой и правдой вам.

— Как раз с такой просьбой я и хотел обратиться к вам, почтеннейший, да было неудобно заговорить об этом, — растрогался Лу Лижэнь. — Если у руля этого плота встанете вы, я буду спокоен. Есть у кого выпить?

Подбежавший ординарец подал Лу Лижэню помятую флягу. Тот отвинтил крышку, поднёс к кончику носа и понюхал:

— Настоящая гаоляновка. От имени командования округа прошу вас выпить, почтеннейший! — И держа флягу в обеих руках, передал её Цзунь Луну. Тот, тоже взволнованный, вытер об себя руки, принял флягу, с бульканьем сделал с десяток глотков, вернул Лу Лижэню и обтёр рот тыльной стороной ладони. Лицо у него раскраснелось до самой шеи, а шея — до самой груди.

— Я выпил твоего вина, начальник Лу, и теперь наши сердца рядом.

— Отчего же только сердца? — усмехнулся Лу Лижэнь. — Рядом наши печени, лёгкие и остальной ливер.

Слёзы брызнули из глаз Цзунь Луна, он одним прыжком перемахнул на плот и крепко встал на корме. Плот лишь чуть качнулся. Довольный Лу Лижэнь одобрительно кивнул.

Подойдя к Бэббиту и увидев, что у него связаны руки, он сконфуженно усмехнулся:

— Как вас обратали, мистер Бэббит. Командующий округом Юй и управляющий Сун справлялись о вас лично, так что встретят вас со всем обхождением.

— Вот с таким? — поднял связанные руки Бэббит.

— Это тоже своего рода обхождение, — невозмутимо продолжал Лу Лижэнь. — Не принимайте это так близко к сердцу. Прошу, мистер Бэббит.

Бэббит обвёл нас глазами прощаясь. Потом широко шагнул и ступил на плот, тот сильно закачался, и он вместе с ним. Цзунь Лун подпёр его сзади деревянной лопатой.

Няньди неуклюже собралась за Бэббитом, поцеловав в лоб меня и восьмую сестрёнку. Тонкой, как луковое пёрышко, рукой она, вздыхая, пропускала меж пальцев её мягкие льняные волосы:

— Милая сестричка, да пошлёт тебе правитель небесный добрую судьбу!

Потом кивнула матушке и стайке детей у неё за спиной, повернулась и направилась к плоту.

— Шестая сестра, тебе следовать за ним необязательно, — снова попытался урезонить её Лу Лижэнь.

— Пятый зять, как говорится, грузик при безмене, а жена при муже. Вы с пятой сестрой разве не так же неразлучны? — мирно возразила она.

— Я искренне желаю тебе добра, — сказал Лу Лижэнь, — но не настаиваю, делай как знаешь. Тогда пожалуй на плот!

Поддерживая Няньди под руки, два охранника помогли ей перебраться на плот, а протянувший связанные руки Бэббит помог устоять. Плот осел, глубоко и неровно. С одного края весь в воде, с другого выступал на целый цунь.

— Начальник Лу, лучше бы уважаемым пассажирам сесть, — предложил Цзунь Лун. — Парням с лопатами тоже.

— Садитесь, садитесь, мистер Бэббит, — откликнулся Лу Лижэнь. — Это для вашей же безопасности, сядьте, прошу вас.

Бэббит сел на плот, а по сути дела в воду. Тоже в воду, лицом к нему, села Няньди. Немой и пятеро солдат расположились по краям, и лишь Цзунь Лун остался твёрдо стоять на корме.

На другом берегу продолжали махать красным флажком.

— Дай сигнал, чтобы готовились к передаче, — скомандовал Лу Лижэнь сигнальщику. Тот вытащил тупоносую ракетницу и выпустил в небо над рекой три ракеты подряд. На другом берегу махать перестали, и на отливающей серебром поверхности воды забегали чёрные фигурки.

Лу Лижэнь глянул на часы:

— Отпускай плот!

Солдаты стали ослаблять чалки. Цзунь Лун отталкивался от дамбы лопатой, бойцы на краях плота принялись неуклюже грести своими. Плот медленно отходил от берега. Словно запуская воздушного змея, солдаты быстро травили чалки, на которые пошло несколько десятков обмоток.

Оставшиеся на берегу напряжённо следили за плотом. Лу Лижэнь снял очки и торопливо протёр рукавом. Без очков взгляд у него был какой-то блуждающий, а вид глуповатый. С белыми кругами вокруг глаз он напоминал болотную птицу, что охотится за вьюнами. Суровые тесёмки, которые заменяли ему дужки, он накрутил на уши, уже и без того натёртые. Плот развернуло поперёк реки. У солдат никакого опыта не было, и они отчаянно гребли то в одну, то в другую сторону, окатывая брызгами и плот, и тех, кто на нём находился. Все уже были насквозь мокрые. Сидевший со связанными руками Бэббит испуганно вскрикивал, шестая сестра в отчаянии вцепилась ему в руку.