Хроника стрижки овец - Максим Кантор

От Белоруссии вплоть до Москвы (проезжаешь Барановичи, Минск, Смоленск, Вязьму, мелкие населенные пункты) – стоят бедные холодные деревни. Ничего не изменилось за тридцать лет капитализма: нищета и темнота. Вязьма как была дырой при царизме, так дырой и осталась. Орша не лучше. Бабки несут на перрон вареную картошку, стучат в окна вагонов, показывают кастрюлю, обернутую газетой, – купи, милок! Бессмысленные пацаны курят, провожая глазами состав.

Зато в Москве многие разбогатели, это должно утешать наблюдателя русской жизни: неудачники коротают век в Орше, личности зажигают в столице.

Горит, впрочем, неярко. Ждал увидеть баррикады у Кремля, ораторов в «Жан Жаке», Огюстов Бланки и Прудонов новейшей капиталистической истории – ничего этого нет. Зашел в книжный, познакомился с последними трудами писателей: Улицкой, Быкова, Акунина – Рубинштейна (совместное произведение) и прочих; более всего понравились детские стихи Веры Инбер «Сеттер Джек», остальное показалось не вполне осмысленным. Ряд кинотеатров и магазинов закрылся. Упадок или нет, а резвого бега в сторону просвещения, как прежде, не наблюдается.

Правда, на Арбате таджик-велорикша предлагает отвезти в эротический музей. Таджик, синий от холода, его повозка покрашена в желтый цвет, на повозке написано «Точка Г». И еще в бывшем кинотеатре «Ударник» владелец целлюлозного комбината Шалва Бреус дает парти по случаю вручения премии Кандинского – за инновации в изоискусстве. По щербатым ступенькам спешит гламурная публика, и замечено, что дамы уменьшили объем губ – прежде в губы закачивали силикон, нынче тренд изменился. Так что новации есть.

Еще рассказали про свадьбу дочки воротилы Хорошилова – событие справили в ресторане у Зураба Церетелли. Были гости: представитель президента Швыдкой, критик Гриша Ревзин, другие свободомыслящие лица. Еще в журнале мужской моды «Джей Кью» поменялся главред; или это уже давно? Еще в Третьяковке выставка с идеей: сравнили натюрморт XVIII века с натюрмортом XXI. Оригинальные русские натюрморты писали на рубеже XIX – ХХ веков, концепция удивляет. Но кто-то пыхтел, придумывал. Главная новость: четверо знакомых стали гомосексуалистами – сплетники сообщили на вернисаже в Третьяковке.

– А знаешь, концептуалист из группы «а+б» стал гомосеком.

– Не может быть! Ему пятьдесят пять лет.

– С серьгой в ухе ходит.

– Может, самовыражение?

– Нет, реально стал голубым.

– Однако.

– А знаете, что модный телеведущий тоже намедни стал голубым?

– Невозможно!

И еще про двоих рассказали шепотом. Несмотря на то что гомосексуализм легализован, разговоры об этом явлении по-прежнему секретны. Путина ругают во весь голос, а про гомосеков – шепотом. Выходят на демонстрации, шумят – а пользоваться правами не умеют.

Прекратите стесняться: педераст – это звучит гордо!

Один мужчина доказывает другому мужчине свое расположение путем внедрения в задний проход товарища своего детородного члена – зачем этого факта стесняться? Граждане, будьте последовательны! Связи с женщинами в литературе описаны детально. Говорите об анальном сексе джентльменов во весь голос!

Не скрою, меня удивило, что немолодой еврейский мужчина сделался педерастом, но я расценил данный факт как жест художника: авангардист сперва отказался от живописи, затем от женщин. Впрочем, он рисовать сроду не умел, и женщины его не любили – так что основания имелись. Но к чему застенчивость?

Видимо, всему виной агрессивная косность простого люда, связавшего педерастию с либерализмом. Возникло в народе оскорбительное слово «либераст», отражающее то обстоятельство, что либеральные демократы подчас являются гомосексуалистами. Что заставило избирателей обобщить частные случаи до символа?

Сомневаюсь, что «анчоусы» знакомы с историей античного социума – однако наблюдение верное. Древнегреческая традиция предъявляет пару – «демократия – мужеложство», и порой кажется, что одно без другого невозможно: ведь в колыбели античной демократии содомия была вещью обычной. Веришь в избирательную систему, в народных избранников? Тогда изволь подставить задний проход товарищу по избирательному участку.

Античность является для западной истории образцом: Ахилл и Патрокл, Сократ и Алкивиад, – мы не подвергаем сомнению достоинство этих людей; так зачем же стесняться Моисееву, Виктюку, Тимофеевскому? «Когда бы грек увидел наши игры», этот грек, возможно, и понял бы, что принципы либерализма влекут за собой потребность в содомии. Впрочем, Греция уже не та – и не только Греция изменилась.

Социальные и эстетические категории нашего времени по звучанию лишь имеют аналоги в античном мире. Если термин обществоведения схож с тем, что употребляли в эпоху эллинизма или в эпоху Просвещения, – это недоразумение.

Демократия сегодня – отнюдь не тот строй, который воодушевлял Перикла; либерализм – это совсем не то, что имели в виду либералы, боровшиеся с колониализмом; и авангард – давно уже просто обоз с кухней.

И либерализм – не либерализм, и педерастия – не педерастия.

Нетрудно сказать, что поменялось в основной посылке. Античный педераст алкал духовного тождества со своим партнером, а через это тождество прикасался к гармонии, не отягощенной прагматическим долгом перед обществом – потомством, семейным очагом и т. п.

Женщины – для воспроизведения рода и охранения домашнего очага, мальчики – для духовного сопряжения, чистого чувства. Современный педераст, напротив, – тщится доказать свое равенство с гетеросексуалом; педерасты доказывают, что они не хуже смешанных пар могут создать семью и растить детей. Античная педерастия не старалась предстать институтом, идентичным браку, – напротив, педерастия настаивала на том, что противоположна браку. А вот современная педерастия именно равенством с гетеросексуальным браком и озабочена.