Хроника стрижки овец - Максим Кантор

Жил-был грек Бэзил Захарофф, дистрибьютор пулеметов и подводных лодок, один из основателей компании Бритиш Петролеум, владелец казино в Монако. Он продавал пулеметы в количестве, достаточном для ведения мировой войны – причем обеим сторонам. Собственник крупнейшей оружейной фирмы, принимал у себя Ллойд-Джорджа и Бриана, давал премьерам миллионные взятки. Захарофф – он один из тех, кто начинал Первую мировую. Если не верите, загляните в книжки, правда, про него написано немного.

Гораздо больше сведений сообщают про авантюриста Гельфанда-Парвуса. Ведь это Парвус организовал передачу германских денег Ленину и провоз германских денег в Россию в пломбированном вагоне. Солженицын описал отношения Парвуса и Ленина в книге «Август Четырнадцатого», отношения заговорщиков сделали октябрьский переворот возможным. А уж дальше – такое началось, ахнешь!

Правда, в реальности эти деятели никогда не встречались. И Парвус был мелким прохвостом. И германских денег у большевиков не было, есть специальное распоряжение Людендорфа: никаких денег на революцию в Россию не давать, поскольку это опасно для самой Германии. Да и «пломбированного» вагона тоже в природе не существовало – а было целых три железнодорожных состава, в которых амнистированные политические эмигранты всевозможных партий вернулись на родину.

Однако, чтобы узнать, как было на самом деле, надо специально вопросом заниматься – а вот если заглянуть в Википедию, то связь Парвуса – Ленина очевидна, а отношений Захароффа и Ллойд-Джорджа как бы нет.

Здесь важно то, что отношения Парвуса и Ленина представлены как исторически понятная, логическая связь: авантюристы, ненавидящие Россию, договорились, и это на руку германской военной машине. А зачем Бэзилу Захароффу договариваться с Брианом? Никакой видимой цели нет – ну, разве что много денег заработать. Но это несерьезно рядом со злодейскими фантазиями Парвуса.

Зачем захватывать Ирак – кто может увидеть в этом заговор? Зачем начинать войну на Ближнем Востоке? Зачем разваливать Россию? Заикнитесь об этом, и вам немедленно скажут, что вы верите в теорию заговоров, это свидетельствует о вашей неразвитости.

Есть объективные процессы! Есть История!

Распространенное мнение состоит в том, что история происходит согласно объективным социальным процессам, а подменять логику рынка, производства, экономики теорией заговора – значит не понимать реальности.

Реальность же состоит в том, что вся новейшая история есть череда заговоров.

«Теория заговоров» – крайне смешное выражение, поскольку заговоры – это не теория; заговоры – это историческая практика. В том и состоит настоящий заговор: надо так повести дело, чтобы представить реальный заговор – силой вещей, а небылицу – представить как заговор.

Все, что мы наблюдали в последние десятилетия, – есть заговор.

Соглашение в Беловежской пуще – заговор.

События 1991 года, комедия с Форосом и т. п. – заговор.

События 1993 года и узурпация власти Ельциным – заговор.

Приватизация государственной собственности – заговор.

Поддельные выборы 1996 года – заговор.

Вчерашние выборы – заговор.

И протест против фальшивых выборов, в защиту иного олигарха – заговор тоже.

Банковская деятельность – заговор.

Финансовый капитализм – заговор.

Ценообразование в современном искусстве – заговор.

Собственно, теория бескризисного развития капитализма, основанного на бесконечных кредитах, – есть не что иное, как теория заговора.

И в этот заговор мы верим как в объективную силу вещей – а сами вещи разучились замечать.

Вот, скажем, бессменный куратор Московской биеннале современного искусства Иосиф Бакштейн – одновременно состоит академиком в Академии искусств Зураба Церетели. То есть данный персонаж служит в революционных матросах и в правительственных войсках; совмещает новаторство и номенклатуру. Хотелось бы ввести объективный критерий новаторства – а то запутаемся с вангогами. Радикальное новаторство не противоположно коррупции, но становится возможным лишь в условиях хорошо организованного мздоимства. Это здравое положение отвращает нас от теории заговоров.

Такова сила вещей: когда надо, коррупция признается за новаторство, когда не надо – коррупция обличается как общественная язва.