Арабская дочь - Таня Валько

— Если у супружеской пары проблемы, то они вместе идут к доктору. Не говори, что причина только в тебе. И ты наверняка узнаешь об этом уже через минуту, — обиженно произносит Хамид. — Впрочем, делай как хочешь. У нас договор в Тавунии, твой номер — это дата рождения. — И прервал разговор.

— Рассердился? — спрашивает Кинга. — Парни хотят участвовать в таких делах, — добавляет она, улаживая одновременно всю бумажную работу.

— Сначала мне нужно выяснить, все ли со мной в порядке. Стыдно так обнажаться перед мужчиной.

— А разве ты не делаешь это каждый вечер, котик?

Женщины садятся в переполненной приемной, но очень скоро Марысю вызывают внутрь.

— Идти с тобой? — спрашивает приятельница. — Ты вообще когда была у гинеколога? Сдается мне, что ты делаешь это нерегулярно.

— Только один раз, давно, в Гане, но тогда я была еще подростком.

— Ага.

Доктор Сингх очень ловко и безболезненно обследует пациентку. Сразу же делает УЗИ матки, как внешнее, так и внутреннее. Позже выписывает направление на анализы и также скептически, как и Кинга, воспринимает информацию о том, что Марыся только раз была у женского доктора.

— Вы сейчас хотели бы иметь ребенка, да? — спрашивает она после осмотра, когда они удобно устраиваются друг против друга.

— Да.

— Первое, что я заметила при осмотре, — это рубцы. Глубокие и неровные. Вы могли бы избавиться от беременности у более квалифицированного специалиста, в Европе и Америке таких немало. Такое впечатление, что этот аборт сделан домашним вязальным крючком.

Кинга таращит глаза и сейчас же опускает их в пол, а Марыся становится бледной как стена. Она стискивает ладони и чувствует, как у нее по спине начинает бежать пот. Собственно, этого она и боялась, поэтому не хотела приходить сюда с Хамидом.

— Не всегда есть соответствующие условия, чтобы прибегнуть к медицинской помощи на высоком уровне, — цедит она сквозь зубы. — Когда меня изнасиловали, я была еще подростком и жила с семьей в Гане. Моя тетка работала в дипкорпусе, а остальные члены семьи — одни женщины. Пришлось прибегнуть к подпольному прерыванию беременности в буше у знакомого доктора-миссионера. Лучшего выбора, к несчастью, не было. Мы не хотели огласки и разрушения карьеры женщины, которая была нам очень дорога и к тому же содержала нас.

— Что ж… — Доктор чувствует себя неловко и поджимает губы. — Ваш муж об этом знает?

— Нет, именно поэтому я тут без него.

— Может быть, стоило бы поговорить с ним? Он араб?

— Да.

— Тогда лучше не надо. Я, конечно, сохраню тайну, и в следующий раз вы можете привести его с собой. Возможно, с ним тоже придется провести пару тестов. Вина необязательно должна быть со стороны женщины. Это только мужчины так считают.

— Он просвещенный человек и говорил то же самое, что и вы. Однако я не хочу подставлять под удар наш брак и испытывать его любовь. Если бы он узнал, что меня насиловало стадо негров, может, уже не испытывал бы ко мне такого чистого чувства, как до сих пор.

— У тебя много таких тайн? — спрашивает Кинга после того, как они вышли из клиники.

— Слишком много, слишком для одного человека в столь молодом возрасте, — признается Марыся. — Надеюсь, что когда-нибудь смогу тебе их все рассказать.

— Лучше будет, если мы найдем твою мать. Она тебя выслушает, обнимет, поймет и порадует твое молодое, но уже очень опытное сердце.

В уголках глаз Марыси собираются слезы.

— Сейчас сосредоточимся на этом приоритетном задании, моя дорогая. У меня тоже есть дочь, ей семь лет, — говорит Кинга.

— Лукаш, открой дверь, у меня мокрые руки! — кричит Дорота из кухни в сторону зала.

— Я, женщина, тоже кое-что делаю, ты ближе.

— Разумеется, как всегда, — вздыхает она. — Даруся, присмотри одну минутку за Адамом, я сейчас вернусь.

— Хорошо, хорошо, — с улыбкой отвечает девочка-подросток, обнимая брата рукой. — Вот кому-то не терпится. Ведь мы никого не ждали.

По-прежнему худенькая, хотя уже почти сорокалетняя, Дорота выходит во двор, где ее, словно ватой, обволакивает жар Рияда.

— I am coming! — кричит женщина, слыша следующий звонок.

Она злится на такое нахальство непрошеного гостя, резко открывает металлические ворота и застывает как вкопанная. На лестнице перед домом стоит молодая женщина в длинной, до земли, абае. У нее арабские черты лица, удивительно светлая кожа и вьющиеся золотые волосы.

— Кто это? — Дорота слышит за собой голоса Лукаша и Дарьи.

— День добрый, мама… Наконец-то я тебя нашла.

— Моя Марыся, доченька моя любимая!