Женщина, которая легла в кровать на год - Сью Таунсенд

Александр вышел из домика матери на Джейн-стрит, осторожно прикрыв дверь. Лучше ее не будить: мать наверняка спросит, куда он идет, а ему не хотелось говорить.

Он нервничал, оставляя детей на попечении бабушки, — она слишком ослабла, чтобы забирать их из школы, и, будучи человеком старой закалки, не проявляла сочувствия, если Томас кричал, увидев плохой сон, а Венера звала маму.

Александр прокрался под окнами, а оказавшись поодаль от дома, прибавил шагу. Вечерний воздух был прохладен и отдавал прелой листвой — верный признак осени.

У Александра было три мили на то, чтобы отрепетировать слова, которые он собирался сказать Еве об их отношениях. Хотя, пожалуй, сначала следует определиться, а есть ли у них отношения…

Давным-давно, вернувшись из Чартерхауса с чужим аристократическим акцентом, над которым смеялась даже его мать, Александр проводил долгие часы в комнате со стареньким магнитофоном, пытаясь минимизировать свои протяжные гласные и расслабить челюсть. Он старался держаться подальше от местных уличных банд, Команды Нортенгерского аббатства и Парней из Мэнсфилд-парка. Александр задумался, представился бы мистер Дарси более или менее привлекательным глазам мисс Беннет, если бы прошелся по бальному залу с выглядывающими над поясом приспущенных мешковатых джинсов трусами с ярлыком «Калвин Кляйн»?

Александр слышал лишь собственные шаги, эхо которых отдавалось по улицам, освещенным лунным сиянием. Затем раздался шум приближающейся машины, орущей на всю округу гангстерским рэпом. Александр оглянулся на старенький «бумер». Четверо белых, коротко стриженные, накачанные. В багажнике — спортивные снаряды. Машина остановилась рядом с ним.

Александр подобрался и, надеясь казаться дружелюбным, поздоровался:

— Добрый вечер, ребята.

Водитель машины прогнусавил пассажиру на переднем сиденье:

— Окажи услугу, Роббо, достань из багажника ящик с инструментами, а?

Александру эти слова не понравились. Для защиты он располагал только армейским швейцарским ножом, но ко времени, когда отыщется подходящее лезвие…

— Что ж, засим желаю вам спокойной ночи, — сказал он. От страха его уличный акцент испарился, сменившись идеальным английским Чартерхауса.

Четверка рассмеялась, но невесело. По знаку водителя двое оставшихся пассажиров вслед за ним вылезли из машины.

— Милые косички, — похвалил заводила. — Давно их таскаешь?

— Семнадцать лет, — ответил Александр, прикидывая, сумеет ли убежать от хулиганов. Колени уже начали трястись.

— Небось враз полегчает, если их обрезать, а? Отхватить эти мерзкие грязные патлы.

Внезапно трое парней сбили Александра с ног, сноровисто, словно уже делали это не раз. Один сел ему на грудь, двое других держали ноги.

Александр заставил себя расслабиться: он по опыту знал, что любое сопротивление чревато.

Он вошел в дом Евы, открыв дверь ключом, который она ему сама и дала. Снял обувь и понес наверх вместе с отрезанными дредами.

Когда он добрался до площадки, Ева спросила:

— Кто там?

Александр тихо приблизился к ее комнате:

— Я.

— Можешь включить свет? — попросила она.

— Нет, я хочу полежать рядом с тобой в темноте. Как раньше.

Ева смотрела в окно.

— Человек на луне что-то сделал со своим лицом.

— Ботокс, — предположил Александр.

Ева засмеялась, но Александр не поддался веселью.

Ева повернулась к нему и увидела, что дредов больше нет.

— Зачем ты подстригся?

— Это не я.

Ева обняла его.

Александр, одеревеневший от ярости, спросил: