Лучше не бывает - Айрис Мердок

— Нам лучше двигаться, — сказал Пирс. — Это, наверно, тоже тупик. Может быть, мне сплавать и вернуться за вами?

— Нет, нет, я тоже пойду.

Ради Бога, не оставляй меня, думал он. Он встал на колени, а потом во весь рост. Что-то легко коснулось его головы. Это был свод туннеля.

— Что это за шум?

— Я думаю, это прилив пробирается через дыры в скале.

Рядом слышался слегка прерывистый стон, прерываемый мягкими всплесками.

— Это вода ударяет по своду следующей пещеры, — сказал Пирс. — Кажется, дело становится серьезным.

Вода, которая в темноте катилась так тихо, в этом более замкнутом месте усилилась. Дьюкейн почувствовал толчок по ногам.

— Пойдем, Пирс. Проклятое море начинает прибывать.

— На вас обувь?

— Пойдем.

Они медленно пробирались вперед во мраке. Почва как будто слегка поднималась, но в такой полной темноте трудно было определить точно. Ноги Дьюкейна сжались в круглые хромые шары боли, и он уже не понимал, по воде ли они идут. Низкий стон и всплески продолжались.

— Куда-то он ведет, — сказал Пирс. Голос его звучал громко и вибрировал. Шум позади них немного усилился, он становился невыносимым.

— Вам надо здесь наклониться.

— Эта чертова темнота! Разговаривай, я не хочу потерять тебя.

— О, Боже, он идет вниз, думаю, нам придется ползти.

— Какой смысл, — сказал Дьюкейн, наклоняясь. Ему представилось, как они ползут все вперед и вперед, пока не окажутся в каком-нибудь узком закутке, ждущем прилива.

— Если этот канал сужается, нам лучше поискать другой, пока есть время. Прилив догоняет нас.

— Стойте, — сказал Пирс надтреснутым голосом. — Я сейчас возвращаюсь к вам.

Дьюкейн замер и почувствовал, как рука Пирса прикоснулась к нему, и он прошел рядом в своем мокром свитере. Что-то влажное и теплое коснулось ног — это был Минго, не отстававший от Пирса.

Голос Пирса раздался из тьмы:

— Боюсь, что вода уже закрыла выход полностью. Она сейчас прибывает все быстрей. Она и сюда доберется, рано или поздно.

Дьюкейн схватил сам себя, почти физически, как можно схватить и потрясти свое второе я, а затем понял, что он держал в руках Пирса, натолкнувшегося на него.

— Значит, нам надо идти, — голос Дьюкейна тоже стал громче, как будто он обращался к большой аудитории. Эхо разносилось по потаенным местам и закоулкам тьмы.

Вода сейчас издавала иной звук — грызущий и сосущий звук приближался, гремя по гальке в узких местах. Пирс, обойдя Дьюкейна, пошел назад.

Дьюкейн ощупал суставами пальцев мокрую скользкую скалу и наклонился. Так, склонившись, он шел вперед, иногда вытягивая руку, чтобы прикоснуться к мокрому подолу свитера Пирса. Минго опять пробежал мимо слитком теплой темноты. Свод стал немного выше, а потом опять опустился. Трудно было понять, идут ли они вверх. Движение приобрело теперь новый характер, оно стало медленным и болезненным переставлением костей внутри массы черной материи.

— Мы идем вверх, а, Пирс?

— Думаю, да.

— Мы идем по воде?

— Нет, мы уже вышли из нее. Смотрите. Свод опять опускается.

Дьюкейн уже шел почти на четвереньках, упираясь одной рукой о каменистую почву пещеры. Его голова уткнулась в спину Пирса. Пирс, казалось, полз на коленях.

— Что там?

— Тут стена.

— Осмотрись, пощупай хорошенько, — сказал Дьюкейн. Он задвигал руками, расталкивая куски гладкой мокрой тьмы, заключившей их в себя.

— Ничего хорошего, — сказал Пирс новым спокойным голосом. — Это тупик.

Спокойствие было крайним выражением ужаса.

Дьюкейн сказал:

— Попробуем немного вернуться назад. Этот свод висит прямо на моей шее.

Он подумал: если я выпрямлюсь, то умру. Когда он пошел назад и выпрямился, то ощутил гальку, перекатывавшуюся под ногами. Море преследовало их.

— Я быстренько подымусь туда, — сказал Пирс. — Я боюсь, нам не выбраться.

Он издал тихий, глубокий стон.

Дьюкейн съежился, больше от этого ужасного звука, чем от смысла его слов. Он стал что-то громко говорить сам себе. Но в этот момент произошло нечто необычайное, что-то разорвало сферу тьмы, прошло через шум воды. Показалось, что это — свет. Но это не было светом. Это был запах маргариток.

— Пирс, здесь воздух свежее. Я чувствую воздух снаружи пещеры. Здесь где-то может быть трещина или расселина, нам надо взобраться…

Они встали рядом и подняли руки, ощупывая твердую скалу. Дьюкейну казалось, что его руки стали кусками тьмы, кусками без пальцев. Он не мог унять свою дрожь теперь и услышал свистящий звук, а потом понял, что издает его сам.

— Здесь что-то есть, — сказал Пирс, стоя рядом.

Дьюкейн внезапно нащупал отверстие. Сквозь него проходил воздух.

— Достаточно ли оно велико, чтобы выбраться?

— Думаю, да. Постойте здесь минутку.

Пирс исчез. Раздавались только шлепающие звуки, шорохи, и потом он услышал ликующий голос Пирса сверху.

— Я — наверху. Здесь есть пространство. Не знаю, как далеко оно идет.

— Там есть уступы? Как ты взобрался?

— Подождите. Я спускаюсь. Стойте спокойно.

Раздался скользящий звук, и Пирс тяжело приземлился рядом с ним, схватив его за плечо.

— Как ты туда взобрался?

— Там отверстие вроде дымохода. Нужно сжаться. Плечи в одну сторону. Ноги — в другую. Он идет диагонально, так что это легко, градусов шестьдесят, я думаю. Нужно просто подтянуться и уцепиться за край, а потом лезть. Только там очень скользко. Сейчас я перенесу туда Минго.

У меня это не получится, подумал Дьюкейн. Я бы и ребенком не сумел бы проделать такой трюк. А теперь, потеряв форму, да еще измученный, парализованный холодом… Он сказал:

— Ты не можешь туда влезть, таща Минго. Ты упадешь и сломаешь ногу. Минго придется оставить.

Минго, подумал он, и меня.

— Я не собираюсь оставлять Минго, — сказал Пирс решительно. — Я подтолкну его. Только помогите мне поднять его к дыре. Здесь вот, чувствуете?

Они подняли вдвоем мокрую, теплую, тяжелую собаку к дыре. К счастью, Минго привык, что его таскают, как мешок.

— Подтолкните его, он проскользнет. Придержите меня сзади рукой, а то мы упадем.

Дьюкейн почувствовал, как темный комок устремился вверх, а тело мальчика изогнулось, как лук. Он оттолкнулся левой рукой и прыгнул вверх. Прошло время. Затем голос Пирса:

— Мы наверху! Это было нелегко, какой он тяжелый. Успокойся, Минго, ложись. Не знаю, уместимся ли мы… Господи, здесь немного места. Можете вы сейчас подняться?