Минни Шопоголик - Софи Кинселла

В комнате стоит тишина, слышно только, как Минни хрупает печенье. Я боюсь пошевельнуться. Что он скажет?

– То, что у нас есть Минни, это чудесно, – наконец отваживается Люк, голос у него хриплый. – Но я не уверен, что смогу так же сильно полюбить еще кого-то. И боюсь рисковать. Я на своей шкуре знаю, каково приходится заброшенному, нелюбимому человечку, и не хочу, чтобы в таком положении оказался мой собственный ребенок.

Я потрясена до глубины души и не в силах сказать хоть что-нибудь. Понятия не имела, что Люк испытывает такие чувства.

– Почему вы чувствовали себя заброшенным, Люк? – Нянюшка Сью сама мягкость, как обычно в конце телешоу.

– Моя мать бросила меня, когда я был маленьким. Мы с ней стали потом общаться, но, можно сказать, у нас не было той связи, что должна быть между родителями и детьми. Недавно мы крупно поссорились, и я совершенно уверен, что это навсегда.

– Понятно. – Нянюшка Сью само спокойствие. – Вы пытались помириться с ней? А она с вами?

– Моей матери глубоко наплевать на меня, – кисло улыбается Люк. – Поверьте мне.

– Бекки, вы знакомы с этой ситуацией? – поворачивается ко мне Нянюшка Сью. – Вы тоже считаете, что матери Люка совершенно безразличен ее сын?

Я готова сквозь землю провалиться.

– Бекки ненавидит мою мать еще сильнее, чем я, верно, милая? Думаю, ты рада, что мы никогда ее больше не увидим.

Я судорожно глотаю чай. Это невыносимо. У меня в телефоне сотни две сообщений Элинор, и все они о Люке. На этой неделе она занималась исключительно тем, что устраивала для него лучшую на свете вечеринку.

Но я не могу сказать об этом. Никак не могу.

– Меня воспитала прекрасная мачеха. Она стала моей настоящей мамой. Но чувство заброшенности не покидало меня. Если у меня появится еще один ребенок и он будет чувствовать то же самое… я с этим не справлюсь.

– А с какой стати ему чувствовать себя заброшенным? – осторожно спрашивает Нянюшка Сью. – Ведь вы будете любить его.

Опять повисает тишина, затем Люк качает головой:

– Проблема в моем страхе. – Голос у него очень низкий и хриплый. – Я не знаю, хватит ли у меня любви на всех. Я люблю Бекки. Люблю Минни. На большее я вряд ли способен. – Он быстро поворачивается ко мне: – А ты не чувствуешь того же? Ты никогда не боялась, что не сможешь любить еще одного ребенка?

– Нет. – Я слегка сбита с толку. – Мне кажется… чем больше, тем лучше.

– Люк, это совершенно обычный страх. Я знаю очень многих родителей, испытывавших то же самое. Они смотрят на своего обожаемого первенца и чувствуют себя виноватыми в том, что никого больше не смогут любить.

– Точно. Совершенно точно. Это чувство вины.

– Но все эти родители, без исключения, потом говорили мне, что любви у них оказалось достаточно. Что их любовь безмерна.

У меня внезапно начинает щипать в глазах.

Нет, ни за что. Не позволю Нянюшке Сью довести меня до слез.

– Ведь вы не знали заранее, как сильно будете любить Минни. Но это вас не остановило.

– Нет, – медленно говорит Люк. – Наверное, надо просто верить. – Он обращает свой взгляд на меня и неуверенно улыбается.

Нянюшка Сью умнейший детский специалист в мире, и я ее люблю.

Прошел час после визита Нянюшки Сью. Мы с Люком на цыпочках выходим из спальни Минни, прислоняемся к стене и молча смотрим друг на друга.

– Итак, – произносит Люк.

– Итак.

– Как ты думаешь, кто у нас будет – мальчик или девочка? – Он притягивает меня к себе. – Кем Минни предпочтет командовать, братиком или сестричкой?

Не могу поверить! Нянюшка Сью просто гений. (Правда, меня ждет концлагерь, но как-нибудь выкручусь.)

Закрываю глаза и прижимаюсь к груди Люка. Мне тепло и блаженно. С вечеринкой все в порядке. Люк хочет второго малыша. Минни очаровательный и умный ребенок. Наконец-то я могу расслабиться.

– У нас столько всего впереди, – счастливо говорю я, и тут звонит мой телефон. Высвечивается имя Бонни.

Высвобождаюсь из объятий Люка, чтобы ответить.

– Привет! Я сейчас с Люком…

– У него телефон при себе? – перебивает меня Бонни, что совсем не похоже на нее.

– Э… он как раз включает. – Люк выключил «блекберри» на то время, пока у нас была Нянюшка Сью. Это свидетельствует о том, как он ценит ее мнение.

– Заберите немедленно! Найдите предлог! Не дайте ему взглянуть на него!

В ее голосе отчаяние, и я реагирую без промедления.

– Дай сюда! – Выхватываю «блекберри» из рук Люка, как раз когда он загорается и бикает. – Прости! Это… подруга с работы, она хочет поговорить о разных моделях «блекберри». Ты ведь не против, милый?

– Не подпускайте его и к компьютеру! Он не должен получить письма!

– Люк, ты не приготовишь мне чай? – пронзительно восклицаю я. – Прямо сейчас? Я… чувствую себя немного больной. Может, ты принесешь его мне в постель? И тост.

– Ну… хорошо. Что случилось?

– Мне нужно в туалет! – бормочу я, устремляясь прочь. – Сделай чай! Спасибо!

Спешу в нашу спальню, хватаю со стола ноутбук и прячу у себя в шкафу под стопкой белья, затем снова берусь за мобильник.

– Что такое, Бонни?

– Бекки, боюсь, я только что… только что сделала очень большую ошибку.

Ошибку? Бонни?

О господи. Она на пределе. Наверное, напутала с бумагами и хочет, чтобы я прикрыла ее. Может, она попросит сфабриковать данные, или солгать Люку, или удалить письма из его компьютера? Я одновременно тронута, что она настолько доверяет мне… и меня мучают угрызения совести: ведь именно я довела ее до такого состояния.

– Вы расстроились из-за того, что вам сегодня сказал Люк? Поэтому вы допустили ошибку?

– Да, я немного разнервничалась…

– Я так и знала! Бонни, я чувствую себя такой виноватой… Люк действительно рассердился на вас?

– Он прав, но, должна признаться, я была потрясена…

– Бонни! – решительно говорю я. – Что бы вы ни сделали, какую бы ошибку ни допустили, какие бы убытки ни потерпела в результате «Брендон Комьюникейшнс»… это ни в коем случае не ваша вина. Я не позволю Люку уволить вас. Я буду защищать вас до последней капли крови!

Я вижу, как врываюсь в офис Люка, беру Бонни за руку и говорю: «Ты понимаешь, какое сокровище эта женщина? Понимаешь, насколько она бесценна?»

– Бекки, дорогая, не беспокойтесь! Я не делала никаких ошибок, затрагивающих интересы «Брендон Комьюникейшнс», – слышу я голос Бонни. – Боюсь, моя оплошность имеет отношение к вечеринке.

– К вечеринке?! Что произошло?