Запретное чтение - Ребекка Маккаи

Я проснулась в четыре часа утра, подушки были нестерпимо жесткими, и сердце колотилось, как у напуганного хомяка. Хорошо это или плохо, но Иэн отправляется домой. Это решено окончательно и бесповоротно. А куда же отправляюсь я? В номере, за плотно зашторенными окнами, было темно, как в бочке, я встала и отдернула занавески, чтобы впустить в комнату свет с автомобильной стоянки. Там бок о бок с нашей машиной стоял ее двойник. Я уже перестала этому удивляться. Но все равно была впечатлена. Интересно, он поедет за нами до самого Ганнибала? И что потом? Сдаст меня и получит награду? А если я так и не вернусь в Ганнибал — что тогда? За кем он поедет — за Иэном или за мной? Кого из нас он на самом деле преследует?

Даже если я отправлюсь домой и даже если мистер Гель уберется обратно в свой мрачный арендованный подвальчик, из которого выполз, я знала, что рано или поздно Иэн проговорится. Или, что еще вероятнее, пастор Боб вытянет из него правду. И тогда мне останется только смирно сидеть за библиотечным столом в Ганнибале и готовиться к аресту.

Но помимо всего этого было и кое-что еще: мне совсем не хотелось возвращаться. Иэна я больше не увижу, это я прекрасно понимала. Родители теперь на пушечный выстрел не подпустят его к библиотеке, даже если лично меня ни в чем подозревать не станут. Я не могла представить себе, что будет, если в один прекрасный день мы случайно наткнемся друг на друга, если я вдруг увижу его на параде в честь Дня независимости. Все будет не так, нас обоих эта встреча только расстроит. А теперь еще и Рокки перестал быть моим другом — или, может, никогда им и не был. А если вычесть Рокки и Иэна, мне и работа-то моя совсем не нравилась.

Я снова легла и стала дожидаться утра. Иэну придется поехать домой одному. Если я повезу его сама, нас остановят за двадцать миль до Ганнибала за тормозной фонарь, который я так и не починила. Полицейские опознают Иэна, и тогда даже моему отцу не удастся состряпать достоверную историю, чтобы меня спасти.

Я пересчитала сто двадцать долларов, оставшихся в кошельке, и включила телевизор, полностью убрав звук. Я попала на канал, по которому круглосуточно передают прогноз погоды, и как завороженная наблюдала, как по всей нашей стране снова и снова пробегают разноцветные полосы — с запада на восток. Я выключила телевизор только в семь утра, когда проснулся Иэн.

— Ты когда-нибудь ездил на автобусе «Грейхаунд»[76]? — спросила я.

Нет, он не ездил, но видел эти автобусы, и его определенно обрадовала перспектива прокатиться на таком, даже когда я сказала, что ему придется ехать одному и что рейс будет ночной. Вероятно, ему придется доехать до Сент-Луиса, а оттуда позвонить домой или в полицию. Я буду добираться до города отдельно — так я сказала Иэну. Меня очень беспокоила его безопасность в течение этих двух дней. Я хотела было отдать ему свой телефон, чтобы он выбросил его в окно, как только автобус пересечет Миссисипи, но это было уж слишком рискованно. Оставалось надеяться, что Иэн найдет самого заботливого взрослого в автобусе, какую-нибудь старушку, направляющуюся в Сент-Луис, и на время пути пристроится к ней. Я ведь помнила, как он очаровал половину Черч-стрит. С ним все будет в порядке.

Как только я нашла в телефонном справочнике адрес станции «Грейхаунд» в Берлингтоне, мы начали собирать вещи. Я не хотела звонить на станцию с гостиничного телефона — уж слишком это облегчит задачу прокурору. А интернета в гостинице, понятное дело, не было. Плесени — сколько угодно, а вот интернета — нет. Оставалось только ехать на станцию, смотреть расписание прямо там и дожидаться ближайшего автобуса.

По дороге обратно в Берлингтон мы разрабатывали детали нашего плана. Иэн весь издергался и постоянно втягивал голову в плечи. Под глазами у него были темные круги, и я гадала, сколько часов он проспал. С четырех до семи утра он выглядел крепко спящим, но, кто знает, возможно, до четырех он только беспокойно вертелся в кровати.

— Ты уверен, что хочешь ехать? — спросила я.

Я понятия не имела, что бы стала делать, если бы он ответил «нет».