Фанатка - Рейнбоу Рауэлл

Кэт кивнула, чтобы поскорее уйти, с трудом переваривая все услышанное.

– Я хочу встретиться с тобой снова, – сказала преподавательница. – Через пару недель. Давай вернемся к этому разговору и обсудим, как продвигаются твои дела.

Кэт согласилась и заторопилась к выходу, надеясь, что ведет себя не грубо.

«Пара недель. Разумеется! Будто это способно залатать дыру в моей голове!»

Она протиснулась сквозь пеструю толпу студентов, выбравших своей специальностью английский язык, и вырвалась на заснеженную улицу.

* * *

Ливай не сдавался, крепко удерживая корзину с грязным бельем.

– Я сама в состоянии нести ее, – сказала Кэт.

Мыслями она витала в кабинете профессора Пайпер и была совершенно не в настроении для… для Ливая. Для его постоянных добродушных шуток. Он походил на золотистого ретривера. Или мячик в пинг-понге: легкий, беспрестанно прыгающий туда-сюда. Но Кэт не хотелось играть.

– Я уже взял, – отозвался Ливай. – Придержи дверь.

– Нет, ну в самом деле, – ворчала Кэт, – я могу понести сама.

Ливай лишь улыбался и посылал ей нежные взгляды.

– Милая, придержи дверь, я вынесу корзину.

Кэт сжала пальцами виски.

– Ты только что назвал меня милой?

– Само вылетело, – заулыбался он. – Но здорово получилось.

– Милая?

– А ты предпочитаешь «дорогая»? Это напоминает мне о маме… Как насчет детки? Нет. Лапочка? Котенок? Резиновая уточка? – Он замолчал. – Знаешь что? Остановлюсь-ка я на милой.

– Я даже не знаю, с чего начать, – сказала Кэт.

– Начни с двери.

– Ливай! Я сама могу нести свое грязное белье.

– Кэт! Я тебе этого не позволю.

– Почему ты должен мне позволять? Это же мое белье!

– По закону тебе принадлежит только девять десятых от имущества.

– Мне не нужно, чтобы ты носил за мной вещи. У меня есть две здоровые руки.

– Смысл не в этом, – сказал Ливай. – Я буду придурком, если позволю своей девушке тащить тяжелые вещи. А мне что делать: идти рядом, посвистывая?

«Своей девушке?» – повторила про себя Кэт, а вслух сказала:

– Уважать мои желания. И мою силу, мои… руки!

Ливай улыбнулся шире. Он не воспринимал ее всерьез.

– Я очень уважаю твои руки. Мне нравится, как они гармонируют со всем остальным.

– Из-за тебя я чувствую себя хрупкой и беспомощной. Отдай мне корзину, – потянулась к ней Кэт.

Ливай отступил на шаг:

– Кэтер, я знаю, что ты в силах нести ее. Но я не в силах позволить тебе. Я не могу идти рядом с тобой с пустыми руками. Ничего личного: я бы сделал это для любой обладательницы пары икс-хромосом.

– Еще хуже.

– Хуже? Но почему? Плохо, что я уважаю женщин?

– Это не уважение, а преуменьшение их сил. Уважай нашу силу.

– Я так и делаю. – Волосы Ливая упали ему на лицо, он подул на них и продолжил: – Будучи джентльменом, я проявляю уважение. С начала времен женщин угнетали и притесняли. Если я могу сделать их жизнь проще благодаря превосходящему по силе торсу, то я так и поступлю. При каждой возможности.

– Превосходящему!

– Да. Превосходящему. Хочешь помериться силой на руках?

– Мне не нужен превосходящий по силе торс, чтобы донести свою корзину с бельем, – сказала Кэт и зацепилась за ручки, стараясь отодвинуть Ливая в сторону.

– Ты специально игнорируешь самое важное, – заметил он.

– Нет, это делаешь ты.

– Ты покраснела, знаешь об этом?

– Что ж, – ответила она, – все потому, что я рассердилась.

– Не заставляй целовать тебя в порыве ярости.

– Отдай корзину.

– Накал страстей, разгоряченные лица… Так это и происходит.

Слова Ливая заставили Кэт рассмеяться. И это раздражало не меньше. Она использовала всю силу своего недостаточно крепкого торса, чтобы толкнуть Ливая корзиной в грудь.

Он легонько отстранил корзину, но не отпустил.

– Давай поспорим в следующий раз, когда я решу сделать для тебя доброе дело, хорошо?

Кэт посмотрела ему в глаза. Казалось, он читал ее, как открытую книгу, а может, каждая мысль субтитрами проходила у нее лице. Кэт выпустила из рук корзину и подняла сумку с ноутбуком, открывая дверь.

– Ну наконец-то, – сказал Ливай. – У меня уже трицепсы заболели.

* * *

Эта зима выдалась самой морозной и снежной из всех, которые Кэт помнила. Была середина марта – по календарю уже наступила весна, но погода стояла январская. Каждое утро Кэт, не задумываясь, обувала зимние сапоги.

Она слишком привыкла к холоду, привыкла ходить по заснеженной улице и не удосужилась посмотреть прогноз погоды – совсем не подумала о состоянии дорог и о том, что, возможно, Ливай зря повез ее сегодня домой.

Теперь она осознала все это.

Казалось, их машина единственная на трассе. Солнца видно не было, как и дороги. Примерно через каждые десять минут из мглы выплывали красные огни фар, и Ливай жал на тормоза.

Разговоры он прекратил где-то с час назад. Поджал губы и сощурился, вглядываясь в лобовое стекло, будто нуждался в очках.

– Мы должны вернуться, – прошептала Кэт.

– Ага… – сказал он, потирая рот тыльной стороной ладони, потом крепко обхватил рычаг переключения передач. – Но думаю, сейчас проще двигаться вперед. Позади еще хуже. Я надеялся, что мы успеем добраться до Омахи.

Слева проехала машина, послышался металлический лязг.

– Что это за шум? – спросила Кэт.

– Цепи противоскольжения.

Ливай не казался напуганным, скорее ужасно тихим.

– Прости, – извинилась Кэт. – Я не приняла в расчет погоду.

– Моя вина, – ответил он, на секунду улыбнувшись. – Не хотел тебя подвести. Но буду чувствовать себя хуже, если ты пострадаешь…

– Это точно не по-джентльменски.

Ливай снова улыбнулся. Кэт потянулась к рычагу переключения передач и накрыла его ладонь, потом убрала руку.

На несколько минут они вновь затихли – может, все длилось и не так долго. О времени сложно было судить среди всей этой серости и напряженной атмосферы.

– О чем думаешь? – спросил Ливай.

– Ни о чем.

– Так уж и ни о чем. С тех пор как я зашел за тобой, ты выглядишь задумчивой и странной. Все из-за моей встречи с твоим отцом?

– Нет, – ответила Кэт. – Я даже забыла об этом.