Фанатка - Рейнбоу Рауэлл

– Вот чего мы себя лишаем, – сказала Кэт, нагибаясь вместе с Ливаем к табличке, – разнообразия диких трав.

– И полевых цветов, – добавил он. – Мы также лишаем себя полевых цветов.

Она отступила на шаг, и Ливай взял ее за руку:

– Подожди. Кажется, вон там растет хвойное дерево…

Кэт подняла глаза.

– Ложная тревога, – сказал Ливай.

Она задрожала.

– Замерзла?

Он сжал ее руку.

– Все нормально, – ответила Кэт.

Завершая прогулку по Ботаническому саду, они больше не разговаривали о цветах, которых лишали себя. Кэт была даже рада, что не надела перчатки: ладонь Ливая казалась гладкой и слегка влажной.

Когда они перешли через мостик, Ливай потянул Кэт за руку. Остановился и прислонился к перилам.

– Эй, Кэт, могу я тебя кое о чем спросить?

Она тоже остановилась и посмотрела на него. Ливай подхватил вторую ладонь Кэт и притянул ближе к себе, вовсе не прижимаясь, нет, а скрещивая их пальцы, будто собирался играть в «Лондонский мост».[25]

В темноте лицо Ливая напоминало черно-белый снимок. Бледная кожа, серые глаза, тени на волосах…

– Ты считаешь, что я целую всех подряд? – спросил он.

– Вроде того, – сказала Кэт. Она старалась не думать о том, что держится за его ладонь. – Еще месяц назад я считала, что ты постоянно целуешь Рейган, – добавила она.

– Как ты могла такое подумать? Она же встречается с пятью разными парнями.

– Я считала тебя одним из них.

– Но я все время флиртовал только с тобой.

Ливай потянул Кэт вперед, будто подчеркивая свои слова.

– Ты флиртуешь со всем, что движется. – Она выпучила глаза, чувствуя, как холод касается нижнего века. – Ты флиртуешь с пожилыми людьми, и малышами, и со всеми, кто между ними.

– Нет, это не так… – Ливай возмущенно опустил подбородок.

– Как раз так ты и делаешь, – сказала Кэт, отстраняя его руки. – Помнишь вечер в боулинге? Ты пофлиртовал с каждым, кто был в помещении. Удивлена, что парень, выдававший ботинки, не оставил тебе свой номер телефона.

– Я просто вел себя дружелюбно.

– Ты слишком уж дружелюбен. Со всеми! Из кожи вон лезешь, чтобы другие чувствовали себя особенными.

– Ну и что в этом такого?

– Как тогда понять, что ты и в самом деле особенный? Откуда мне знать, что ты просто не был дружелюбным?

– Разве ты не видишь, что с тобой я другой?

– Думала, что вижу. Часов так двенадцать. А потом… Насколько я знаю, ты действительно целуешь всех подряд. Чтобы быть дружелюбным. Мне это кажется странным, но ты просто кайфуешь, когда люди чувствуют себя особенными.

Ливай заморгал и чуть ли не вжался подбородком в шею.

– Я постоянно околачивался возле твоей комнаты и приглашал тебя на вечеринки, старался быть рядом, когда тебе что-то требовалось, и так четыре месяца! А ты даже ничего не заметила.

– Я думала, ты встречаешься с моей соседкой! – сказала Кэт. – И повторяю: ты дружелюбен со всеми. Раздаешь свою симпатию налево и направо, будто это тебе ничего не стоит.

– Это и правда мне ничего не стоит, – усмехнулся Ливай. – Мой запас не истощится, если я улыбнусь кому-то незнакомому.

– Чего не могу сказать о своем.

– Но я – это не ты. Мне хорошо, когда я делаю людей счастливыми. Кстати, у меня появляется больше сил на тех, о ком я по-настоящему забочусь.

Все это время Кэт пыталась удержать зрительный контакт, как взрослый разумный человек, но становилось все сложнее. В итоге она уткнулась взглядом в снег.

– Если ты улыбаешься всем, – сказала она, – как мне почувствовать, когда ты улыбаешься мне?

Ливай притянул их сцепленные руки, кладя себе на плечи.

– И как ты себя чувствуешь, когда я тебе улыбаюсь? – спросил он.

«Не так, как обычно», – подумала Кэт.

Она сильно сжала руки Ливая, удерживая равновесие, потом встала на носочки и уткнулась подбородком ему в плечо, нежно касаясь лицом его щеки. Его кожа была гладкой и источала густой аромат одеколона и мяты.

– Как дура, – тихо произнесла Кэт. – И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

* * *

В автобусе они сидели рядышком, опустив глаза на сцепленные руки: из-за яркого света было сложно смотреть друг другу в лицо. Ливай молчал, но Кэт не беспокоилась из-за этого.

Они подошли к ее комнате, зная, что она пустая. У обоих были ключи.

Ливай размотал на Кэт шарф и, притянув ее к себе, ненадолго прижался губами к макушке.

– Завтра, завтра, завтра, – сказал он.

* * *

Ливай говорил это не просто так.

На следующий день он пришел к ней. И через день. А неделю спустя Кэт подумала, что вот так незаметно Ливай станет частью ее будней. Словно так было всегда.

Он не спрашивал: «Можем ли мы встретиться завтра?» или «Увижу ли я тебя завтра?». Лишь «где?» и «когда?».

Они встречались в корпусе профсоюза между парами. Кэт заходила к нему в «Старбакс» в обеденный перерыв. Ливай ждал в коридоре, чтобы либо она, либо Рейган впустили его в комнату.

До сих пор им троим удавалось избегать неловкости. Кэт сидела за столом, Ливай – у нее на кровати. Он общался с обеими девушками, не забывая подшучивать. Иногда Кэт чувствовала себя не в своей тарелке, когда слышала в его голосе откровенную симпатию. Иногда ей казалось, что он разговаривает с ними, как отец с ней и Рен. Как будто они обе «его девочки».

Кэт пыталась прогнать это чувство. Старалась встречаться с Ливаем вне комнаты, когда там находилась Рейган.

Но и в отсутствие Рейган их общение мало чем отличалось. Кэт все так же сидела за столом, Ливай – на кровати, положив ноги на стул и о чем-то рассказывая. Непринужденно и ненавязчиво.

Ему нравилось говорить о ее отце и Рен. Ливай считал, что здорово иметь близнеца.

Еще ему нравилось говорить о Саймоне Сноу. Он видел все фильмы по два-три раза. Он вообще смотрел много фильмов, в основном фэнтези и приключения. Любил супергероев. Хоббитов. Волшебников.

«Если бы он еще любил читать, – подумала Кэт, – то по праву назывался бы занудой».

Наверное…

Зануды, решила Кэт, предпочитают вымышленный мир реальному. Она не задумываясь переселилась бы в Мир Магов. В прошлом году Кэт впала в уныние, осознав наконец, что даже обнаружь она магическую лазейку в мир Саймона, то по возрасту не сможет пойти в Уотфордскую школу магии.