Уходили из дома. Дневник хиппи - Геннадий Авраменко

Утром ушел из дома вместе с Зойкой, дабы не раздражать бабушку. Зойка поскакала в институт, а я — по делам. Хотя какие у меня дела? Сдал бутылки, отправил домой посылкой книжки, табак, кое-какую одежду, чтоб не тащить с собой. Гулял по Киеву, рассматривал людей, привыкал к метро, автомобилям, цивилизации. Пил кофе в кафешках, тайком грыз кусочки сахара, лопал пирожки с мясом. Не могу без Мангупа, усыхаю на глазах. Но и туда больше не могу вернуться. По крайней мере, сейчас. Иначе останусь там навсегда, на веки вечные. Это наркотик, один большой наркотик. Мудрая живая гора, полная тайн и мистики, и безграничная, настоящая, ощутимая руками свобода. Убийственное сочетание... И сейчас у меня, по всей видимости, ломка. Я не могу говорить, улыбаться. Мне физически больно.

В половине седьмого отправился на Большую Житомирскую, на стрелку с Машкой Шлеевой. Машка не знала, что я приехал, и шла на встречу с Зойкой, чтобы узнать, как я там, жив иль нет. Встреча была феерической! Пили кофе, я рассказывал новости, Машка смотрела на меня своими огромными глазищами и жалела, что так и не смогла вырваться на Мангуп... Рассказала, что вовсю зубрит иврит и идиш, изучает израильскую культуру. Безумное желание уехать из Союза, пусть в Израиль, я понять могу и не осуждаю, но Машка, кажется, искренне учит Тору, проникается сионской мудростью, а вот этого я понять не могу.

Дождались Зойку и пошли в гости к Асе Хребтовой. Ася, как выяснилось, рассталась с Лешим и живет теперь с Марком, более того, у них своя квартира!

У Аси бурлила тусовка. На кухне обнаружилось какао, но из-за полного отсутствия сахара варить его не имело смысла. Тогда мы с Десятым взяли чашки и пошли по подъезду попрошайничать. Несколько минут позора, и вот — мы уже пьем прекрасный шоколадный напиток!