Удивительная жизнь Эрнесто Че - Жан-Мишель Генассия

– Что так рано?

– Сейчас приедет Вацлав, мы должны успеть на шестичасовой поезд из Падрубице.

– Когда вернешься?

– Не раньше лета – в газете работы выше головы. Ты приедешь в Прагу?

– Обязательно. Буду поступать в Школу кино и телевидения[115]. Погаси свет, я еще посплю.

– Лучше вернись к себе, пока они не проснулись.

– Да им плевать…

Он появился в конце туманного морозного дня. К санаторию подъехали две машины – величественный черный «ЗИЛ-111» и военная «скорая помощь» с пациентом. ЗИЛ поражал воображение размерами и изяществом линий и ни в чем не уступал дорогим американским машинам. Караулившая их с раннего утра Хелена немедленно вызвала Йозефа, и он встретил прибывших на крыльце (на сей раз Карел тщательно счистил лед со ступеней!). Из ЗИЛа вышел гладковыбритый блондин неопределенного возраста (ему могло быть и тридцать, и пятьдесят) в сером костюме, с портфелем в руке.

– Лейтенант Эмиль Сурек, я сопровождаю больного. – Он говорил медленно, низким голосом. – Кто все эти люди?

– Персонал санатория и рабочие – они ремонтируют кухонные помещения.

– Вас ведь предупреждали, профессор Каплан, чтобы вы не привлекали к делу лишних сотрудников?

Сурек повернулся к стоявшим у входа и глядящим из окон людям:

– Слушайте все. Я лейтенант Сурек, сотрудник Службы государственной безопасности[116]. – Он говорил, цедя слова, только что не по слогам. – Смотреть не на машину – на меня. Мы привезли особого пациента, он нуждается в покое, санаторий реквизирован, и я рассчитываю на вашу преданность и молчание. Остаться будет разрешено только некоторым из вас, другие отправятся по домам. Можете не беспокоиться, зарплату получите в полном объеме. Рабочие вернутся позже, их оповестят особо. Вопросы?

Лейтенант выждал несколько секунд, вглядываясь в лица, отвернулся и произнес с брезгливой гримасой:

– Как жаль, что вопросов никогда не бывает… – Он перевел взгляд на Йозефа: – Без кого вы не сможете обойтись, профессор?

Застигнутый врасплох Йозеф ответил не сразу.

– Мне нужны доктор Каутцнер, старшая медсестра Лея, Марта, Карел…

Сурек достал из портфеля стопку бумаг, заглянул в них и переспросил:

– Каутцнер?.. Исключено. Как фамилия вашей Леи?

– Конрад…

– Не обсуждается.

– Я настаиваю, мне будут помогать жена и дочь, но у них нет медицинского образования.

Сурек просмотрел другой листок:

– Как насчет мадемуазель Зак? Она соответствует.

– Мадемуазель Зак недостает опыта. Если возникнет серьезная проблема, мне понадобится Лея.

В результате Йозефу пришлось удовольствоваться Леей и Мартой: одна будет помогать в лечении, другая займется кухней.

– Все, кто не задействован, должны немедленно отправиться по домам, – приказал Сурек. – Не волнуйтесь, доктор, все получится; если понадобится, мы обратимся за помощью в министерство.

Как только народ разошелся, два водителя вытащили из «скорой помощи» носилки, на которых лежал мужчина лет сорока, накрытый до подбородка желтым шерстяным одеялом. У него было изможденное лицо, короткий нос, выступающие надбровные дуги и волнистые волосы. Йозеф посчитал пульс, положил ладонь на лоб, и больной на несколько секунд приоткрыл запавшие глаза.

Для пациента заранее приготовили угловую палату рядом с кабинетом главврача – просторную, с туалетной комнатой. Водители положили больного на кровать и вернулись по машинам. Приехавший с Суреком мужчина в кожаной куртке сразу же занял смежное помещение. Йозефу он не представился и общался только с лейтенантом, стараясь говорить тихо, чтобы никто не услышал ни слова. Сурек объяснил, что дверь палаты закрывать нельзя, чтобы этот приземистый, смуглый, курчавый незнакомец мог все время видеть пациента. Он оказался телохранителем. Йозеф нашел это странным, даже смешным – кого здесь опасаться? – Сурек был с ним согласен, но сказал, что таково распоряжение вышестоящего начальства. Перед началом осмотра Йозеф закрыл дверь, и безымянный охранник тут же снова распахнул ее и встал в проеме, устремив неподвижный взгляд на врача. Йозеф попросил Сурека вмешаться – он не может делать свое дело, когда ему смотрят в спину.

– Без доверия у нас ничего не выйдет! Где история болезни?

– О чем вы, доктор?! Он прибыл неделю назад, и мы понятия не имели ни о какой болезни. С вами связались, как только состояние ухудшилось.

Сурек подозвал телохранителя, они заспорили – сначала тихо, потом перешли на повышенные тона, но в конце концов лейтенант настоял на своем. Прежде чем закрыть дверь, охранник вытащил из кармана автоматический пистолет – кажется, это был маузер – и положил его на тумбочку, давая понять, что последнее слово будет за ним.

Йозеф занялся пациентом и первым делом пропальпировал шею. Мужчина был в полудреме, дышал тяжело, с присвистом. Почувствовав прикосновение чужих рук, он открыл глаза и несколько мгновений пытался сориентироваться во времени и пространстве, потом вымученно улыбнулся и опустил веки.

– Вы, кажется, говорите по-французски? Не унывайте, мы о вас позаботимся.

Мужчина с усилием кивнул и снова впал в оцепенение. Йозеф пощупал ему лоб и нахмурился. Лея помогла раздеть больного, поставила ему градусник – температура оказалась высокой, 39,5 C°, а давление – очень низким. Высокий рост контрастировал с запредельной худобой – он весил не больше пятидесяти килограммов, на светлой коже проступали следы давних ранений, на левой руке и правом бедре белели шрамы. Дышать ему было тяжело, по телу то и дело пробегали судороги, он дрожал. Йозеф долго слушал сердце, проверял дыхательный шум, потом они с Леей приподняли пациента, он взял его за ногу и перевернул на бок, попробовал подтянуть правую руку к левому плечу, больной застонал, потом вскрикнул от боли.

– Думаю, это малярия. Очень скверная малярия.

– Вы уверены, доктор? – изумилась Лея.

– Я давно не видел такой продвинутой стадии.

Мужчина открыл глаза.

– Голова болит? – спросил Йозеф. – Вы меня слышите?

– Да… – прошелестел слабый голос.

– Голова кружится?

– Да… у меня… малярия.

– Вы знаете, где заразились?

Ответа не последовало – пациент Йозефа снова впал в забытье.