Рапсодия ветреного острова - Карен Уайт

Фолли-Бич, Южная Каролина

Август 1942 года

Месяцы, последовавшие за признанием Кэт, Мэгги всегда вспоминала как затянувшийся сон. Днем она ходила как во сне, надежно изолированная от любых эмоций. Примерно так же было после смерти Джима, но тогда она, по крайней мере, держалась за осязаемое горе. За что держаться теперь? Не имело значения, что она все еще любила Питера с отчаянием, которое ее пугало. Любовь Питера оказалась лишь фантазией, романтической историей из фильма с ее любимой актрисой Бетт Дэвис. Тем не менее она все еще цеплялась за воспоминания о прошлом, как новорожденные черепашки цепляются за обрывки воспоминаний о матерях, когда впервые погружаются в воду.

Мэгги существовала в черно-белом мире, как будто внезапно лишилась способности различать цвета. Даже звуки казались приглушенными, а вкус притупился. Она воображала, что такой может быть жизнь под водой, когда смотришь на блестящую поверхность из жидкого кокона и видишь остальной мир, который больше не принадлежит тебе.

Единственным ярким пятном, остававшимся в ее мире, был Питер. Когда они не по своей воле оказывались рядом, он был внимателен и даже добр к ней. Так незнакомый человек может относиться к потерявшейся собаке. Но его глаза – эти прекрасные янтарные глаза – были блестящими и поразительно ясными, как у ребенка. Он часто наблюдал за Мэгги, словно чего-то ждал, как ветер ждет дождя перед бурей.

По крайней мере, свадьба прошла без ее участия, поскольку Питер отказался от католического обряда, решительно воспротивившись переходу в другую веру. Поэтому они с Кэт отправились в Чарльстон, где обменялись клятвами верности перед мировым судьей. Лулу заболела, так что Маргарет осталась дома, радуясь поводу не присутствовать на церемонии. Она не знала, кого Кэт выбрала подругой невесты, и это совершенно ее не интересовало.

Мэгги и Лулу перенесли свои пожитки в старую комнату Лулу, чтобы Кэт и Питер могли спать на большой кровати, и, пока они занимались обустройством, Мэгги только радовалась своей абсолютной безучастности. Когда она заправляла новые простыни на кровати, предназначенной для новобрачных, то она ничего не чувствовала. Вместо этого она начала строить планы. Им с Лулу придется уехать отсюда – не просто в другой дом на Фолли-Бич, но на другой край света. Правда, даже в этом не было особой необходимости. Независимо от того, как далеко она могла уехать, Мэгги знала, что никогда не сможет переделать себя: она останется прежней. Это напоминало ей о том, что она слышала от Джима: куда бы ты ни уехал, ты остаешься самим собой. Теперь она точно знала, что он имел в виду.

Она была рада, что у нее остались «Находки Фолли», потому что Кэт перестала работать там. Беременность проходила тяжело, и большую часть времени Кэт не вставала с постели. Казалось, даже легкое усилие, когда нужно встать с кровати, вызывало у нее тошноту, и она так исхудала, что Питер вызвал врача и потребовал того удостовериться, все ли в порядке. Врач заверил его, что тошнота часто встречается на ранней стадии беременности и исчезнет примерно в конце четвертого месяца.

Вскоре после свадьбы Мэгги как-то ночью услышала, как плачет Кэт. Она накрыла голову подушкой, но потом Лулу толкнула ее в бок и сказала, что Кэт зовет ее. Тогда Мэгги встала, надела халат и пошла по коридору. Питер стоял у изголовья и задумчиво переводил взгляд с Кэт на нее и обратно. Наконец он взял подушку и спустился вниз. Мэгги оставалась в спальне, стараясь утешить несчастную кузину и думая о том, как долго она сможет держать обещание, данное ее матери много лет назад.