Серебряный крест - Елена Садыкова

12 октября 1127 г. Аббатство Клерво. Франция.

В небольшой светлой комнате, где деревянные перекрытия потолка еще хранили запах свежей древесной смолы, ученик осторожно разворачивал старый свиток. Стоявший поблизости Равви прикрикнул на него:

– Не торопись! Разворачивай бережно! Смотри, чтобы чернила не обсыпались всякий раз, когда садишься за работу. Здесь важна каждая черточка.

Расшифровка старых рукописей длилась уже больше года. С тех пор, как со Святой земли начали поступать первые свитки, ученые евреи не знали отдыха. Почти каждый день в большом зале, специально отведенном для научных бесед, собирались книжники, и временами их научная беседа напоминала скорее перебранку на базаре, чем ученый спор достойных мужей. Бернар, зная их неистощимую способность горячо отстаивать свою точку зрения, сам не принимал участия в философских дискуссиях, всякий раз грозивших перейти в потасовку. Однако ему регулярно докладывали о том, как продвигается дело.

Его личный помощник Антуан два раза в неделю являлся с докладом в кабинет аббата Клерво. Небольшая комната в самом конце коридора на втором этаже вызывала у него священный трепет. Антуан, сотни раз переступавший порог незатейливых апартаментов аббата, сегодня медлил, с трудом заставляя себя сделать последний, решающий шаг и постучать в дверь Монсеньора. С каждым разом ему все труднее было приносить неутешительные известия. Бернар уловил замешательство своего помощника:

– Как поживают наши бородатые мудрецы? Они еще не решили, какое толкование принять за единственно верное?

Антуан возблагодарил бога за то, что Монсеньор первым начал этот нелегкий разговор.

– Судя по исписанным пергаментам, дело движется.

Бернар воздел руки к небу.

– О, Дева Мария! Как можно судить о продвижении дела по количеству исписанной бумаги?! Чтобы лучше понимать ход мыслей наших книжников, я хочу, чтобы братья, у которых есть способности к наукам, посещали занятия и ученые беседы вместе с евреями.

Помощник поклонился, но легкая тень пробежала по его лицу.

– Монсеньор, наших братьев отличает скорее склонность к благочестивым размышлениям, а не к книжным трудам.

Бернар вспылил:

– Все братья знают Устав нашего ордена! И это означает, что никто не воспротивится, если их призовут к делам, более достойным, чем размышления на досуге.

– Да, Монсеньор.

– И еще.

Помощник, собиравшийся было уйти, замер в ожидании.

– Антуан, спросите у Равви, есть ли среди свитков тот, который я жду. Вернее, его ждет господин Гуго де Пейне.

Антуан отлично знал, что Гуго уже считает себя Великим Магистром ордена Храмовников и что ему надоело торчать в конюшнях храма Соломона со своей свитой. Почти еженедельно от него приходят запросы, как долго еще рыцарям пребывать в поисках на Святой земле.

Он набрался храбрости и спросил:

– Сеньор де Пейне хочет успеть к священному собору?

Бернар кивнул.

– 14 января на священном соборе здесь, в Труа, через три недели после празднования Рождества Христова, папа римский должен объявить миру о признании нового ордена.

– Насколько я понимаю, это крайний срок для расшифровки текстов?

– Вы правильно меня поняли, мой дорогой. Я должен принять решение – оставаться ли Гуго с компанией на Святой земле или позволить им вернуться. Если среди свитков не будет того, который мне нужен, Гуго останется у гроба господня до конца дней своих. И тогда великим магистром объявят кого-нибудь другого, ввиду отсутствия самого Гуго.

– Почему?!

– Потому что он не справился с задачей и не нашел нужный мне свиток.

– А если Гуго нашел его, но документ был неправильно истолкован или отложен как недостойный внимания? Монсеньор, здесь возможно недоразумение!

Бернар резко повернулся и подошел почти вплотную к Антуану:

– Постарайтесь избежать подобных недоразумений! Иначе вам предстоит испытать гнев Гуго на себе!

У Антуана застучало в висках. Он был наслышан о свирепости воинов Христовых, для которых ничего не стоило признать человека язычником и сварить его заживо, а потом или съесть самим, или отдать собакам – в зависимости от степени уважения к этому человеку Вытерев со лба выступившие капельки холодного пота, Антуан поспешил заверить аббата:

– Недоразумений не будет, Монсеньор!