Слова, из которых мы сотканы - Лайза Джуэлл

Она ощущала, как руки нынешней жизни смыкаются вокруг нее, сжимая в тесном объятии. Она изучала крошечные детали своего дома: вытертые пятна на терракотовом килиме^[43], кивающие головками темные тюльпаны в стеклянной вазе на обеденном столе, трещину в штукатурке за телевизором, похожую на молнию, декоративные бугорки на плинтусах, со вкусом выполненный карандашный эскиз женской головы, висевший у парадной двери, и заключенный в рамку отзыв в «Гардиан» о первом романе Джека, статья называлась «Совершенство слова».

Каждая деталь одновременно казалась новой и хорошо знакомой, но на общей картине все равно лежал оттенок меланхолии. Жизнь должна была казаться идеальной, но не казалась. Любви к Джеку должно было оказаться достаточно, но не оказалось. Робин должна была проплыть на всех парусах через первый год учебы в медицинском колледже, но вместо этого мучительно волочила ноги и, казалось, была обречена на неудачу.

Робин повернулась к Джеку, когда он присоединился к ней на диване. Во рту пересохло от вина, поэтому ее голос звучал ровно и невыразительно.

– Я хочу встретиться со своим отцом-донором, – сказала она.

Джек вскинул брови.

– Ого, – произнес он. – С утра ты сделала поворот на сто восемьдесят градусов.

Она кивнула.

– Почему ты изменила свое мнение? – спросил он.

Она пожала плечами и подергала пальцами разлохмаченный край своих обрезанных шорт.

– На самом деле точно не знаю, просто… – Она вздохнула. – С тех пор как я зарегистрировалась в реестре, меня не покидает чувство, как будто чего-то не хватает. Более того, я чувствую себя так, как будто должна быть где-то… как будто у меня в жизни есть незавершенное дело. Я была так настроена жить дальше, не встречаясь с этим человеком, так уверена, что моей мамы и отца будет достаточно, а теперь… Этого больше недостаточно, понимаешь? Мне этого недостаточно! – Она заплакала, и Джек заключил ее в объятия. Она зарылась лицом в его хлопковую футболку. От нее пахло солнцем и свежим потом.

– Хорошо, – сказал Джек где-то наверху. – Хорошо.

Робин отстранилась и с интересом посмотрела на него.

– Что именно хорошо? – спросила она.

Джек снова вздохнул.

– Ты. То, какой ты была с тех пор, как переехала ко мне. Вернее, еще до переезда сюда. Мне казалось, что ты… – Он помедлил. – Не знаю, что произошло после того, как я отдал тебе ключи. Какое-то время ты как будто считала меня отвратительным. А потом ты просто охладела ко мне. Я думал, что все испортил, понимаешь? Я так злился на себя за то, что предложил восемнадцатилетней девушке переехать ко мне. Но потом ты вернулась, и я был совершенно ошеломлен. Я думал, что потерял тебя. Но ты уже не была прежней. Ты и сейчас не такая, как раньше. Та искра, которую я увидел в тебе в первый раз, то выражение твоих глаз, такая уверенность и довольство собой – все это ушло. И я думал, что это из-за меня. Из-за того, что ты уехала из дома, бросила прежних друзей и теперь живешь со мной…

Робин вытерла слезы под глазами.

– Нет, – сказала она. – Нет. Это не из-за тебя, а из-за меня. Ты всегда был для меня смыслом жизни. Ты всегда был совершенным, Джек, совершенным. Это я сломалась. Это я нуждаюсь в починке. А теперь, когда я рассталась с прошлым – к лучшему или к худшему, – это будет наша с тобой история. Мир, вселенная и все остальное. Я люблю тебя, Джек, я так тебя люблю!

Он улыбался с радостным облегчением. Он прижался лбом к ее лбу и накрыл ладонями ее влажные щеки.

– Тогда пойдем, – сказал Джек. – Давай напишем этому твоему отцу. Давай починим тебя.