Лунная опера - Би Фэйюй

– Братец, я пошел на курсы вождения. Так что совсем скоро навещу тебя на «мерседесе».

Ма Гань за меня порадовался и с облегчением вздохнул:

– Ну хорошо, вот дождусь, когда ты закончишь курсы и устроишься на работу, так и совсем успокоюсь.

Примерно на двадцать четвертый, а может, на двадцать пятый день в Янмэйтан на своем «мерседесе» прикатил Главарь. Он оказал мне большую любезность, предложив сесть за руль его собственной машины, чтобы поехать в Нанкин прогуляться. Покрутив ключи на пальце, он дал мне понять, что предлагает их мне. Ослепительный блеск ключей в лучах знойного солнца предвещал прекрасное будущее. Я ключи не взял и объяснил:

– Я еще не получил права, – и, преисполненный убежденности, добавил: – Но уже через несколько дней я их получу и тогда смогу всецело посвятить себя своему начальнику.

Щурясь от солнца, Главарь сказал:

– Да не будь ты таким правильным, а то так жить скучно.

Я чувствовал неловкость оттого, что начальник продолжает держать на весу ключи, поэтому мне пришлось их взять. Я открыл перед Главарем дверцу и попросил садиться, после чего сам занял место водителя. Мощная прохлада от кондиционера повергла меня в неописуемый восторг. Повинуясь порыву, я посигналил и обернулся к Главарю:

– Поехали, начальник?

Мой начальник в знак одобрения кивнул подбородком.

Поскольку это был все-таки «мерседес», то двигатель его звучал совсем по-другому. Для водителя, привыкшего водить учебный автомобиль, езда на «мерседесе» была сравнима с попаданием в рай. Казалось, что я управляю не машиной, а ветром. С хорошими автомобилями создается ощущение, что не ты ими управляешь, а они тобой. Однако спустя некоторое время я вдруг несколько напрягся, ведь такую хорошую машину было страшно поцарапать. Порою чересчур хороший автомобиль оборачивается для вас грузом забот. Я начал давить на тормоза, то и дело притормаживая. Позади раздался голос Главаря:

– Какой бы хорошей ни была машина, она подобна женщине, так что, если хочешь получать наслаждение, не принимай ее близко к сердцу.

Как настоящий поэт, мой начальник одной этой фразой смог проникнуть в самую суть вещей. Его слова порядком успокоили меня, я нажал на газ, и колеса автомобиля заскользили по расплавленному асфальту, казалось, что машина не катится по дороге, а течет по реке. Расплавленный асфальт бликовал от жаркого летнего солнца, из-за чего дорога выглядела ровной и широкой. На душе у меня тоже стало свободно, она так и лучилась мощным ярким светом. Уже в ближайшем будущем моя жизнь будет неразрывно связана с этим красавцем-«мерседесом» и уподобится ветру. Настроение у меня было супер, теперь в нем присутствовало ощущение скорости и даже некоторой скользкости. С неприсущей мне ранее легкостью и пылкостью я мчался в Нанкин.

Сегодня – прекрасный день, это абсолютно точно. Сегодня действительно прекрасный день. Красноречивым свидетельством этого выступали четыре колеса машины.

Главарь жил без семьи, он не был разведен, просто вообще никогда не женился, это стало для меня настоящим сюрпризом. Сам Главарь в подробности не углублялся, поэтому, естественно, и я не лез с расспросами. Главарь рассказал, что, помимо работы, он все свободное время тратил на две вещи: во-первых, на женщин, а во-вторых, на игру в мацзян. Из этого следовало, что Главарь был в высшей степени эгоистом, а вместе с тем очень боялся одиночества. Именно по этой причине он стал большим поклонником женщин и мацзяна, и то и другое являлось абсолютно эгоистичным видом коллективной деятельности. И то и другое тешило его самолюбие и вместе с тем избавляло от одиночества.

Если говорить о развитии событий того вечера, то я изначально понимал, зачем за мной приехал Главарь. Он хотел, чтобы я составил ему компанию сначала за ужином, а потом и в чем-то другом. Немного выпив, Главарь размяк, в его взгляде неожиданно появилась некоторая вялость. Похлопав меня по плечу, он попросил:

– Составь мне компанию.

В этот момент проявился настоящий возраст Главаря, он постарел. По сравнению с тем, каким он был на каменоломне, Главарь уже, конечно, сдал. Хорошо еще, что у него водились деньги. Его нынешняя харизма наполовину поддерживалась благодаря им. Но как бы человек ни хорохорился, сколько бы денег у него ни было, на самом деле и у него могут быть моменты пустоты, сожаления, слабости и одиночества. Глядя на Главаря, я почувствовал, как меня неожиданно охватила тоска, но в то же время я не мог сдержать некоторого удовлетворения. Совершенно очевидно, что Главарь воспринимал меня не как чужака, а как своего человека. Он никому не доверял, а мне доверял. Я был несколько польщен такой неожиданной милостью и в то же время чувствовал себя гораздо спокойнее. Ведь, по сути, выходило так, что он не приглашал меня, а просто нуждался во мне. Так что я тратил его деньги совершенно оправданно.

Когда Главарь спросил, с кем бы мне сегодня вечером хотелось переспать, я, нисколько не стесняясь, прямо ответил: «С Сяо Саньцзы». При этом я уже чувствовал себя немного увереннее. Поскольку я был водителем «мерседеса», мне казалось, что я вполне заслуживаю общества Сяо Саньцзы. Теперь у меня действительно будет достойная и стабильная работа и уже совсем скоро появятся деньги.

Главарь снова заказал себе новую девочку. Как и в прошлые разы, мы поехали за город. Главарь остался на первом этаже, а мы поднялись наверх. Однако в этот вечер Главарь сделал нечто такое, что меня очень расстроило. Когда Сяо Саньцзы поднималась на второй этаж, он протянул руку и пощупал ее за ягодицы. При этом Главарь даже не пытался скрыть своих действий, все это он проделал прямо на моих глазах. Я промолчал, хотя, если честно, очень рассердился. Ведь Сяо Саньцзы – моя женщина, и Главарь не должен был так поступать.

Уже закрывшись наверху, я все-таки не сдержался и, стоя у двери, спросил Сяо Саньцзы:

– Главарь спал с тобой?

Сяо Саньцзы словно не поняла вопроса, хотя услышала его. Я ручаюсь, что она услышала. Глядя на меня, она наклонила голову и, стоя в такой позе, внимательно меня изучала, наблюдая, как я сержусь. – Что ты сказал?

– Я задал тебе вопрос.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не позволю, чтобы другие трахали тебя!

На лице Сяо Саньцзы промелькнуло крайнее удивление. Не то смеясь, не то нет, она покачала головой, после чего улыбка ее исчезла. Она очень внимательно смотрела на меня и, то и дело покачивая головой, спрашивала:

– Что ты такое говоришь?

Внутри меня все заклокотало, я ощутил, как где-то в глубине вспыхнули ярко-красные языки пламени. Я подошел вплотную к Сяо Саньцзы и рывком прижал ее к кровати. Грубо стиснув руками ее голову, я склонился над ней и припал точно к губам. Сяо Саньцзы начала бороться изо всех сил, она яростно извивалась, отбиваясь ногами. Она наверняка хотела схватить меня за волосы, но ей это не удавалось. Тогда она начала выкручивать мои уши, потом вцепилась в меня своими длинными ногтями, остервенело раздирая мне физиономию. Между тем я не ослаблял хватки, продолжая впиваться в нее своим ртом, засасывая в поцелуе. Из глотки Сяо Саньцзы донесся какой-то кошачий рык. Наконец после долгого сопротивления Сяо Саньцзы вопреки ожиданиям постепенно утихомирилась и прекратила борьбу. Потом она закрыла глаза и очень осторожно разомкнула свои плотно сжатые губы. Словно проверив мою реакцию, она наконец совершенно бесстыдно раскрыла свой рот, и мы слились в глубоком поцелуе. Кончики наших языков быстро нашли друг друга, и, словно пронзенные током, наши тела невольно содрогнулись. Подняв подбородок, Сяо Саньцзы стала подстраиваться, откликаясь на мои действия, я чувствовал на своем лице ее горячее дыхание. Освободив ее от своей хватки, я навис над ней, опираясь на руки, я боялся придавить ее. Я боялся причинить ей боль. Между тем Сяо Саньцзы обвила руки вокруг моей шеи. Ее нежные руки оказались настолько сильными, что связали нас воедино, словно две упругие веревки. Плотно прижавшись друг к другу, наши черные силуэты слились в ночи. Растворившись, мы превратились в одно целое.