Жена-22 - Мелани Гидеон

– Фартуки выглядят очень сексуально на тех, кому меньше тридцати, – говорит Банни. – После тридцати ты смотришься скорее как одна из виндзорских насмешниц. Кэролайн, хочешь такой фартук? Я тебе куплю.

– Очень заманчиво, учитывая, что мне осталось его носить каких-то четыре года. Но я воздержусь.

– Молодец, умная девочка, – говорит Уильям. – Настоящие повара не боятся пятен.

Банни и Джек, держась за руки, идут впереди. Мне нелегко на них смотреть, так неприкрыто они увлечены друг другом. Мы с мужем идем по разным сторонам ряда. Я понимаю, что мы превратились в одну из тех пар, о которых я писала в опросе. В тех, кому нечего сказать друг другу. У Уильяма угрюмое, замкнутое выражение лица. Я залезаю на Фейсбук с айфона. Джон Йоссариан в Сети.

Бывает, что вы видите другие пары и чувствуете зависть, Исследователь-101?

В каком смысле?

В том, что они так близки.

Иногда.

И что вы делаете?

Когда?

Когда такое случается?

Смотрю в сторону. Я виртуоз раздельного мышления[68].

Уильям окликает меня.

– Купить сегодня на вечер кукурузы?

– Купи.

– Хочешь сама выбрать?

– Нет, давай ты.

Уильям отходит к киоску и начинает неохотно рыться в куче кукурузных початков. У него несчастный вид. Его поиски работы пока не дали результата. С каждой неделей он становится все более подавленным. Мне очень тяжело видеть его таким. Конечно, его дурацкие выходки стали одной из причин увольнения, но не единственной. То, что случилось с Уильямом, произошло и со многими другими нашими знакомыми, работающими в самых разных областях: их заменили на более новые и дешевые модели. Я ему очень сочувствую. По-настоящему сочувствую.

Я скрываюсь за прилавком с кремом для рук на пчелином воске.

Может, нужно всего лишь взять его за руку, Исследователь-101?

Для чего?

Чтобы протянуть нить к моему мужу.

Не думаю.

Я так давно этого не делала.

Может, нужно сделать.

Вы хотите, чтобы я взяла за руку своего мужа?

– Двенадцать штук хватит? – спрашивает Уильям.

– В самый раз, милый, – отвечаю я.

Я никогда не называю его “милый”. “Милый” – это из лексикона Банни и Джека.

Банни оборачивается, улыбается и одобрительно мне кивает.

Хм… Вообще-то не хочу.

Почему?

Он этого не заслуживает.

О боже.

– Что? – шепотом спрашивает Банни, увидев мое застывшее лицо.

Внезапно я чувствую необходимость защитить Уильяма. Что Исследователь-101 может знать о том, чего заслуживает и не заслуживает Уильям?

Это было некрасиво. Не думаю, что я могу это продолжать, Исследователь-101.

Я понимаю.

Да?

Я тоже пришел к такому выводу.

Стоп. Он готов так легко сдаться? Он посылает мне такие противоречивые сигналы. А может, я посылаю ему противоречивые сигналы.

– У тебя есть пятерка, Элис? – спрашивает Уильям. Его лицо вдруг стремительно белеет. Я думаю о Джеке и его сердце. И решаю, что надо покупать кардиоаспирин и заставлять Уильяма его принимать.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, подходя к прилавку.

– Конечно. Все нормально, – говорит Уильям, который выглядит совсем НЕ нормально.

Я бросаю взгляд на отобранные початки.

– Они такие маленькие. Надо бы взять еще полдюжины.

– Ты мне поможешь? – говорит он.

– Что случилось?

– У меня кружится голова.

Он и вправду выглядит больным. Я беру Уильяма за руку. Его пальцы автоматически переплетаются с моими. Мы идем к скамейке и несколько минут тихо сидим там. Питер и Кэролайн пробуют орехи. Зои нюхает бутылочку с лавандовым маслом. Банни и Джек стоят в очереди за знаменитыми сандвичами с яйцом в “Роуз Пистола”.

– Хочешь сандвич с яйцом? – спрашиваю я. – Я пойду куплю. Может, у тебя резко упал сахар.

– Мой сахар в полном порядке. Мне не хватало вот этого, – говорит он.

Он смотрит прямо перед собой. Его бедро лишь слегка касается моего. Мы сидим рядом, застыв, как чужие. Это напоминает тот день, когда я принесла суп в его квартиру на Бикон-хилл. Когда он меня в первый раз поцеловал.

– Чего тебе не хватало?

– Нас.

Он это серьезно? Он захотел сказать мне это именно сегодня – после того как вчера я ускользнула из дома, чтобы встретиться с другим мужчиной? Эмоциональная жизнь Уильяма выглядит так: он всегда появляется за столом, когда на тарелках уже ничего нет. Это приводит в бешенство.

– Я пойду поищу туалет, – говорю я.

– Подожди. Ты слышала, что я сказал?

– Слышала.

– И все, что ты можешь сказать – это что тебе нужно в туалет?

– Прости, это срочно.

Я вбегаю в Ферри-билдинг, нахожу место за столиком в “Питс” и достаю телефон.

Какого черта, Исследователь-101?

Я знаю. Вы рассердились.

Зачем вы вообще предложили встретиться?

Я не должен был.

Вы хотя бы собирались прийти?

Конечно, собирался!

Вы не передумали в последнюю минуту? Не решили, что фантазии лучше, чем реальность?

Нет. Меня привлекаете именно вы, настоящая вы. Меня не интересуют фантазии.

Будь проклят этот опрос. Он перевернул мою жизнь.

Каким образом?

Потому что теперь я понимаю, как я была несчастна.

Респонденты часто…

Хватит говорить со мной о респондентах. Не оскорбляйте меня. Я для вас больше, чем объект исследования.

Вы правы.

Я подумываю расстаться с мужем.

Что?

Исследователь-101 в таком шоке, что это передается даже по телефону – я словно ощущаю удар током. Это не то, что ему хотелось бы услышать – а главное, это неправда. Я не собираюсь оставлять Уильяма. Я просто сказала это, чтобы посмотреть на реакцию. Подняв голову, я вижу Банни, которая быстро идет ко мне. Я снова опускаюсь на сиденье. Она вырывает у меня телефон, быстро читает последние строки нашего диалога. Качает головой, присаживается рядом и начинает набирать текст.