Они ведь едят щенков, правда? - Кристофер Бакли

— А если Ло и Хань узнают об этом — а они точно узнают, сами понимаете, — то не окажется ли, что вы сами вкладываете им в руки меч?

— Набирайте номер, Ган.

Ган начал нажимать кнопки своего мобильного телефона. Потом остановился.

— А вы что-нибудь расслышите? За этим шумом воды?

— Расслышу, Ган.

Ган набрал остальные цифры.

— Да. Алло! Добрый день. Доктор Киссинджер сейчас не занят? С ним хотел бы поговорить Президент Китайской Народной Республики.

— Да, Блетчин?

Блетчин был как-то особенно взбудоражен. Избыток кофеина?

— Сэр, — прошептал он благоговейно, — звонит доктор Киссинджер.

— Да? — Фэнкок приподнялся. — А! Ну, хорошо.

Он потянулся к телефону. Блетчин уже собрался уходить.

— Блетчин? Садитесь. Послушайте.

— Благодарю вас, сэр.

Пускай — ведь он все равно подслушивал бы по своему телефону.

Фэнкок взял трубку.

— Генри? Очень рад слышать ваш голос. Где вы сейчас? В Бомбее? О боже. Дурная голова ногам покоя не дает, верно?.. Ну да, у нас тут далеко не все спокойно, но мы стараемся изо всех сил не сбиваться с курса… Une belle ordure?[63]Да, хорошо сказано. Де Голль? Нет, я не знал его лично. Мы с ним немножко разминулись… Вот как? Сам Фа? Правда?.. Когда?.. Великий Дракон?.. Ах, Величие Дракона. М-м. Что-то мне не нравится это название… Что ж, это очень утешительно, что нас предупреждают, однако ему придется сделать хоть что-нибудь в качестве ответной меры. Президенту и так достается от всех — и справа, и слева. Вы видели, как вчера Пенелопа Кент — эта жуткая стерва — назвала его «тряпкой» на публичном чаепитии, где присутствовало десять тысяч гостей!.. Да, надеюсь, она уже баллотируется. Коль скоро мы подходим к концу американского эксперимента, то почему бы нам не избрать ее в президенты и не покончить со всем этим одним махом?.. Генри, он просто не может и дальше сидеть сложа руки. Я тоже очень хочу, чтобы его похоронили, но они абсолютно уверены, что китайцы этого не допустят… Я уже говорил им. Ну что ж, я готов предоставить семейный участок Фэнкоков в Маунт-Оберне… Что? В Арлингтоне? Гм. Ну, это — мысль, должен признать. Да, притом весьма изящная. Разумеется, узнаю. Хорошо, благодарю вас. Благодарю. И держитесь там подальше от беды в Бомбее. Привет Нэнси. И от Дороти тоже.

Фэнкок положил трубку.

— Да, Блетчин, это один из величайших умов нашего времени.

— О да, сэр.

— Никому ни слова, Блетчин.

— Да, сэр.

— Хорошо, соедините меня с этим, как его там. А пока я буду с ним разговаривать, позвоните Доджетту — пусть свяжется с комендантом Арлингтона. Пусть выяснит, нет ли каких препятствий. И… Блетчин?

— Сэр?

— Скажите им, что было бы крайне желательно, чтобы никаких препятствий не возникло. Чтобы я не слышал таких возражений — что, мол, его нельзя хоронить на Арлингтонском национальном кладбище, потому что он не служил в чертовой армии США!

— Я упомяну об этом, сэр.

— Ну, а пока соедините меня с этим, как его там?

— Да, сэр.

— Блетчин?

— Сэр?

— Ну, как его зовут, черт возьми?

— Джангпом, сэр. Джангпом Гадсо. Он — седьмая реинкарнация…

— Оставьте это, Блетчин. Просто соедините меня с ним.