Running Man. Как бег помог мне победить внутренних демонов - Чарли Энгл

Ты не поверишь, но прошлой ночью я обнаружил, что Джим Альбертс, застройщик, который продал тебе кондоминиум в Кейп-Чарльзе, был осужден за сговор с Хеллманом и мошеннические сделки по недвижимости. Они использовали подставных покупателей, фальсифицировали кредитные документы, оценивали недвижимость выше реальной стоимости, занимались подлогом и всякими другими незаконными действиями, какие только можно представить. И твой оформитель ссуды, Майкл Шмафф, также был осужден за этот сговор. Судья спросил его, весь ли их совместный бизнес был мошенническим, и он признался, что да. Они скрыли эти доказательства. Это нарушение твоих прав по Правилу Брейди. Если Хеллман, Альбертс и Шмафф совершили это преступление, то тебя нельзя обвинить. Но самое главное, Чарли, мы получили право вызвать на допрос этих ублюдков.

Я был в шоке. Мы всегда подозревали, что в этом деле был задействован кто-то еще, потому что читали внутреннюю корреспонденцию федерального агентства, указывающую на то, что «заговор подразумевал нескольких соучастников». Я побежал к Хауэллу, стоявшему в очереди за ужином, чтобы рассказать о письме отца.

– Вот сволочи, – сказал он.

В апреле воздух снаружи стал теплее, а дни удлинились, что подогрело мое желание бегать. Но колено до сих пор болело. Я едва с ума не сходил от желания вернуться на беговую дорожку и от ожидания, что мое дело вот-вот пересмотрят. Как-то во второй половине дня я решил, что пора бежать, несмотря ни на какую боль. Я сам поступлю так, как советовал всем, кто обращался ко мне с вопросами о том, как начать бегать и какой программы придерживаться: просто выйду и побегу. Я настроился на один круг и прошел несколько кругов для разминки. На четвертом я уже шел так быстро, как только мог.

Чуть наклонившись вперед, я постарался плавно перейти на бег. Но вместо этого как-то странно поскакал, прихрамывая, словно только что родившийся жеребенок, делающий свои первые шаги. Казалось, будто я забыл, как бегать. За одним нелепым и неуверенным движением следовало другое. Примерно через дюжину шагов я собрался и постарался оценить обстановку. Похоже, я даже обернулся, чтобы посмотреть, не отвалилось ли что-нибудь от меня. Ничего. Я вздохнул поглубже и снова побежал. На этот раз я пробежал метров сто. Боль была приемлемой. Конечно, не такое уж удовольствие, но я бежал.

Закончив круг, я снова перешел на шаг. Я достиг своей цели. Самым разумным было закончить на этот день. Но, конечно, я не закончил. Я пробежал еще один круг, затем еще один, и так полтора километра. Колено мое ныло, но чувства, что оно травмировано, не было.

После этого я выходил на дорожку ежедневно. Пусть я все еще хромал, но с каждым выходом ощущал себя сильнее. Я удлинял дистанцию, ускорял темп, и мое настроение взлетело до небес. Каждый спортсмен, вынужденный прервать тренировки из-за травмы, знает, каково это и каково бывает вернуться. Это все равно что воскрешение из мертвых.

За три месяца пребывания в Кэмп-капкейке ощущение новизны и растерянности пропало. С каждым днем я лучше понимал, что от меня требуется и как держаться подальше от возможных неприятностей.

Я научился заключать сделки в столовой с другими заключенными, которые охотно меняли свои овощи и фрукты на мои бургеры и курицу. Я всякий раз предусмотрительно брал с собой целлофановый пакет – на всякий случай, вдруг что подвернется. Когда подавали сладкий картофель, я наполнял им пакет и возвращался в камеру. Там я выскребал мякоть, перекладывал пюре в пластиковый контейнер, который покупал в магазине, и посыпал его коричневым сахаром, который приобретал у Рауди за марки. Я ни разу не видел, чтобы в столовой в каком-то блюде использовали коричневый сахар, но у Рауди почему-то всегда был запас.