Вихри перемен - Александр Лапин

Анатолий вместе со своими товарищами двигается с ними. Все спускаются в вестибюль. Ждут чего-то.

Минут через пятнадцать сюда же подходит и генерал Руцкой в сопровождении полковника Проценко из спецназа.

Все и с той и с другой стороны здесь свои. Все друг друга знают.

Наверное, поэтому вышедший вице-президент каждую минуту с надеждой спрашивает окружавших сопровождавших:

– Вы в турецкое посольство нас отвезете? Вы везете нас в турецкое посольство?

Да, это уже совсем не тот Руцкой, который вызывал самолеты.

В эти роковые секунды в вестибюль заскакивает начальник охраны президента. Лицо злое, жесткое, ненавидящее.

Плотная человеческая масса в вестибюле стоит тихо, не шевелясь. Лица у всех какие-то посеревшие, глаза направлены вниз. Страх их понятен. Вдруг это западня?

Коржаков подходит к толпе и командует жестко:

– Хасбулатов, Руцкой – на выход!

В ответ ему – молчание и тишина.

Проходит несколько секунд. Толпа расступается. И выпускает из своих недр двоих. Хасбулатов, истощенный борьбой, с необычайно бледно-болотным цветом лица. Руцкой, подавленный, но не утративший офицерской выправки.

– И этого заберите, – указывает Коржаков на упершегося в него ненавидящим взглядом из-под берета Макашова.

Подождали несколько минут вещи.

Руцкой и Хасбулатов наконец двигаются по коридору, созданному бойцами спецназа, к автобусу со шторками, подогнанному к самому входу в Белый дом.

Капитан Казаков, стоящий в этом оцеплении, молча кидает последний взгляд на парламент. И неожиданно, словно прозрев, видит, что нижняя часть здания вовсе не белая, а облицована красным, играющим всеми оттенками в закатных лучах осеннего солнца мрамором: «Будто знали, что здесь будет», – отстраненно думает капитан о строителях этого дома.