Время прощать - Дженнифер Чиаверини

Выглянув в окно, Сара увидела фары машины, которая проехала мимо амбара, пересекла по мостику ручей и теперь приближалась к дому. Это был их грузовичок: она узнала его, когда он обогнул два больших вяза, стоявших посреди парковки, и затормозил. Куда же Мэтт на нем ездил?

Когда Сара сбежала по лестнице и подошла к задней двери, муж поднимался по ступеням крыльца, держа в руках пакет с продуктами.

– Был в магазине? – спросила она. – Я даже не знала, что ты едешь в город.

– Я хотел спросить, не нужно ли тебе чего-нибудь, но не нашел тебя.

Саре не хотелось показаться обиженной, поэтому она улыбнулась и, заглядывая в мешок, весело спросила:

– Ну и что ты мне купил?

– Мороженого. Настоящего, как говорит Сильвия. Она попробовала твое обезжиренное и сказала, что оно как пластик. Я предложил привезти ей чего-нибудь повкуснее.

В другой день Сара напомнила бы Мэтту: «Вообще-то Сильвии нужно следить за холестерином», но сегодня она решила не раздражать мужа.

– Мэтт, мне надо с тобой поговорить.

– Сначала мороженое в морозилку положу, а то растает.

– Я тебя надолго не отвлеку, – сказала Сара, подумав: «Если он сейчас войдет в дом, то сразу же придумает себе еще десяток неотложных дел – лишь бы со мной не разговаривать». – Завтра мама уезжает.

Мэтт вытаращил глаза:

– Зачем? Почему сейчас? Это ты ее попросила?

– Конечно нет, – сказала Сара, уязвленная таким предположением.

Она быстро зачитала записку, опустив только тот абзац, где говорилось о предсвадебных письмах.

Мэтт поставил пакет на пол.

– С чего это вдруг? Да, вы много ссоритесь, ты ревнуешь к ней своих подруг, но так было и вчера, и позавчера. Она это видела и уезжать не собиралась. Почему сегодня собралась?

Мэтт говорил о том же, на что жаловалась мать, и это кольнуло Сару.

– Если бы ты не убежал с ужина, ты бы знал, в чем дело.

– А мне не хотелось больше выслушивать ваши препирательства. Это преступление?

Сара попыталась успокоиться: нужно было вернуть разговор в нормальное русло.

– Думаю, она расстроилась из-за истории со скейтбордами. Все твердила, что это повредит репутации «Лоскутной мастерской», – никак остановиться не могла. Ты же ее знаешь.

– Она права.

– Что? – Сара в недоумении посмотрела на мужа. – Мэтт, она критиковала наших друзей!

– Друзья они нам или нет, они поступили неправильно. Ты просто недостаточно хорошо обо всем этом подумала. Половина «Лоскутной мастерской» угодила в полицию за нарушение общественного порядка. Что скажут наши будущие гости, когда узнают?

– Мои друзья не преступники, – процедила Сара.

– Преступники. Они нарушили закон. Он остается законом, даже если кто-то с ним не согласен.

– Ушам своим не верю! Ты рассуждаешь, как моя мать!

– Вероятно, она знает, что говорит! – выпалил Мэтт, повысив голос почти до крика.

– Успокойся!

– Да не могу я успокоиться! Неужели ты не понимаешь? Мы полностью зависим от этого бизнеса. С потрохами. Что будет, если эта дерьмовая история с полицией распугает нам клиентов? А если что-нибудь случится с Сильвией? Кому достанется поместье? Точно не нам! Мы здесь живем, но мы ей не родственники. У нее, может, и завещания-то нет. Откуда ни возьмись, повылазят наследники и первым же делом закроют мастерскую, а нас отсюда выпрут.

– Что за бред ты несешь? Наверняка Сильвия обо всем подумала.

– Наверняка? – зло хохотнул Мэтт. – Откуда тебе знать? У нас ведь не как у людей: в любой компании у меня были бы гарантии, была бы страховочная сетка, а здесь? Нет, я не могу больше так рисковать!

– А какая у нас альтернатива?

– Я уже несколько месяцев думаю. Но что я могу придумать, когда не я нас во все это впутал? Если бы не твоя «Лоскутная мастерская», мы были бы обеспечены гораздо лучше. Ума не приложу, зачем я повелся на твои уговоры и ушел с прежней работы! Теперь у нас все яйца в одной корзине и вот-вот разобьются, а ты не желаешь этого видеть!

– Уходить с прежней работы тебя никто не заставлял! – крикнула Сара в ответ. – Сам принимал решение!

– Худшее в жизни! – Он метнул в нее свирепый взгляд. – Правда, скоро я, похоже, буду жалеть о чем-то еще больше!

И Мэтт, оставив жену на крыльце, протопал в дом. Его слова обожгли ее. Она стояла, как оглушенная, и едва могла дышать – так ей было больно. Вдруг за спиной послышался шорох. Подняв глаза, она успела заметить, что кто-то быстро отошел от кухонного окна.

О нет! Кто же подслушал их с Мэттом – Кэрол или Сильвия? У Сары упало сердце. Она вошла в дом, молясь, чтобы это оказался Эндрю.

Посреди кухни стояла Сильвия. Одна.

– Прости, что подслушивала, – тихо сказала она. – Когда я заметила, что вы разговариваете, надо было отойти от окна…

– Он не имел всего этого в виду.

– Имел, я уверена, – вздохнула Сильвия. – Вопрос в том, как нам теперь быть.

– Я не знаю, не знаю!

Сара почувствовала, что вот-вот заплачет. Она даже не помнила, когда ей в последний раз было так плохо и так страшно. Чтобы руки не дрожали, она сжала их в кулаки. Сильвия положила ладони ей на плечи.

– Не теряй ни секунды. Иди к ним, к обоим, и извинись. Прямо сейчас, пока не поздно.

Сара обомлела.

– Извиниться?

– Конечно. Это единственное, что ты можешь сделать.

– Я не понимаю.

Сара стряхнула с плеч руки Сильвии. Извиняться перед Кэрол, которая отказалась от мысли о примирении и убегает? Перед Мэттом, который, выйдя из себя, оскорбил Сильвию и их общих друзей?

– Что тут понимать? Ступай наверх и скажи мужу, что не сдержалась и жалеешь об этом. Потом сядьте и спокойно все обсудите. А после поговори с матерью, – невозмутимо произнесла Сильвия.

Ее слова разожгли в Саре злобу.

– Постойте. Это Мэтт не сдержался. За что же мне просить прощения? Почему вы ему не говорите, чтобы он передо мной извинился?

– Потому что не он попросил у меня совета. Если бы он сейчас стоял здесь, я бы сказала ему то же самое. Кто-то должен проявить гибкость. Упрямством ты ничего не добьешься.

Сара от негодования раскрыла рот.

– Упрямство? Это я упрямая? Вы из-за какой-то ссоры пятьдесят лет игнорируете собственную семью, а меня называете упрямой?

На щеке Сильвии дрогнула мышца, но голос ее оставался спокойным.

– По-моему, ты несколько упрощаешь. И сейчас, насколько я помню, речь идет о твоих ошибках – не о моих.