Время прощать - Дженнифер Чиаверини

– В парке митинг. Мы туда сходим: там может оказаться сын Дианы. Ты присмотришь за магазином, пока нас нет?

– Шутишь? – Он подошел к женщинам и вместе с ними направился к выходу. – Я такое не пропущу!

Заперев магазин, вся компания устремилась сначала вниз по улице, потом вверх по склону холма. В парке, вокруг эстрады для оркестра, собрались люди. Гремела музыка, кто-то что-то кричал. Увидев впереди себя Диану, ее друзья нырнули вслед за ней в толпу и стали медленно пробираться к эпицентру событий.

На асфальтированном пятачке перед эстрадой катались скейтбордисты: девочка и пятеро мальчиков, в том числе и Майкл с Тоддом. Зрители неподвижно стояли на траве, словно площадка была окружена какой-то невидимой оградой. Даже Диана не приближалась к детям, а только смотрела на них квадратными глазами.

– Майкл и Тодд, сейчас же прекратите! – крикнула она так, что перекрыла хип-хоп из магнитофона, включенного на максимальную громкость.

– Мы не можем, мама! – ответил Майкл, приостановившись. – Мы должны отстаивать наши гражданские права. – Увидев Гвен, он просиял. – Здрасте, доктор Салливан! Клево, да? Мы тоже устроили забастовку, только не сидячую, а наоборот!

И он, оттолкнувшись, объехал эстраду. Диана перевела сердитый взгляд на подругу.

– Я не знаю, как и зачем ты это сделала, но знаю, что спрос с тебя!

Гвен попыталась изобразить невинность.

– Да я тут вообще ни при чем!

Саммер оглушительно свистнула в два пальца.

– Давай, Майкл! – крикнула она.

Майкл радостно помахал ей рукой.

Толпа росла, но Стив все-таки углядел друзей жены и, пробравшись к ним, с улыбкой спросил:

– Диана, ты не выскажешься для завтрашней газеты?

– Еще как выскажусь! – рявкнула она. – Эти клоуны из городской администрации сами во всем виноваты. Если бы они разрешили нам оставить горку, которую мы построили на принадлежащей нам земле, дети сейчас катались бы у нас за домом, а не устраивали бы публичное зрелище!

– Замечательно, – сказал Стив, записывая.

Тодд выключил музыку. Толпа затихла. Майкл забрался по ступенькам на эстраду и громко произнес:

– Меня зовут Майкл, я скейтбордист. – Его друзья одобрительно загудели и захлопали в ладоши. – Я не преступник и не наркоман. Я просто хочу кататься на своем скейте. Но фашисты из городской администрации запрещают мне это делать даже на моем собственном заднем дворе.

– Откуда он знает слово «фашисты»? – удивилась Бонни.

– Чего только дети не понахватаются в государственных школах! – презрительно произнес мужчина, стоявший рядом с ними.

Они сердито на него посмотрели.

– Мои родители подали апелляцию в градостроительную комиссию, но бесполезно, – продолжал Майкл. – Люди в администрации забыли, что они не боги, а только чиновники, занимающие выборные должности, и должны подчиняться воле граждан.

– Подозрительно знакомые слова, – пробормотала Саммер, искоса поглядев на мать.

– Мы с моими друзьями пока не можем голосовать, однако можем выразить свою волю по-другому. Законы, которые касаются катания на скейте, затрагивают интересы детей, а дети не выбирают тех, кто делает законы. Это дискриминация!

Крейг сложил ладони рупором и крикнул:

– Это не по-американски!

– Точно! – согласился Майкл.

В толпе кто-то зааплодировал. Диана покачала головой.

– Поверить не могу!

Гвен тоже все это казалось невероятным.

– Раз кататься в нашем собственном дворе нам не разрешили, мы будем кататься здесь. На табличке написано, что это общественный парк, а мы члены общества. Значит, будем кататься.

Гвен издала возглас одобрения, Крейг захлопал в ладоши. Кое-кто из зрителей его поддержал. На этот раз аплодисменты получились более внушительными. Но Майкл еще не закончил:

– У нас есть запасные скейты. Кто хочет, может к нам присоединиться.

С этими словами он сошел с эстрады, включил музыку и запрыгнул на свой скейтборд. Ребята снова принялись кружить по асфальтированной площадке, подбадривая друг друга криками.

– Я и не знала, что Майкл такой оратор, – сказала Бонни.

– Я тоже, – ответила Диана, не сводя с сыновей взгляда.

– Он прав, – заметила Саммер. – Если во что-то веришь, нужно это отстаивать. Ему, наверное, нелегко было на такое решиться, зная, как ты отреагируешь. Но он уверен в своей правоте и рискнул, не побоявшись тебя разозлить. Смелый парень.

– Смелый или сумасшедший. Он еще получит, причем не только от меня.

– Даже если так, он имеет право на ошибку. Ты его правильно воспитала. Объяснила ему, что хорошо, а что плохо. Его уже можно отпускать в мир, чтобы он шел своей дорогой.

Диана посмотрела на молодую подругу с сомнением.

– Ему только пятнадцать.

– Я не имела в виду «отпустить совсем», – рассмеялась Саммер и встретилась взглядом с матерью. – Понимаешь, о чем я?

Диана помотала головой, но Гвен кивнула. Ее сердце воспрянуло, когда дочь ей улыбнулась.

Вдруг Саммер шагнула с травы на асфальтированную площадку и, жестом попросив Майкла остановиться, прокричала:

– Чего мы хотим? Свободы скейтбординга! Когда? Сейчас!

Ребята, подхватив ее слова, принялись скандировать. Майкл подал ей скейтборд, и она тоже стала кружить по площадке. Длинные каштановые волосы развевались у нее за спиной. Гвен вдруг осенило.

– Ты в своем уме? – вскрикнула Диана, хватая ее за локоть.

Гвен только покачала головой и, высвободившись, встала на скейтборд, который дал ей Майкл. Видя, что мать вот-вот потеряет равновесие, Саммер взяла ее за руку, и они принялись вместе нарезать круги, до хрипоты крича:

– Чего мы хотим? Свободы скейтбординга!

Крейг поцеловал жену в щеку и тоже встал на скейт. Догоняя Гвен и ее чудесную, сильную, волевую дочь, он галантно сказал:

– Бонни хотела к вам присоединиться, но я решил ее заменить. Если кому-то предстоит попасть в кутузку, пускай это буду я.

– Значит, не перевелись еще рыцари! – сказала Гвен.

Они с Саммер переглянулись и засмеялись. Проезжая мимо Дианы, они каждый раз звали ее к себе, и каждый раз толпа становилась чуть более многолюдной и гораздо более шумной. Наконец Диана поддалась на уговоры. Произошло это за пять минут до приезда полиции. Всех арестовали за нарушение общественного порядка.

– Ты действительно хотела, чтобы я уехала и пропустила такое? – крикнула Саммер матери, когда их разводили по разным машинам.

– Я никогда не хотела, чтобы ты уезжала! – прокричала Гвен в ответ. – Никогда!