Дублер - Дэвид Николс

– Сти-и-ив Маккуин, – пробубнила она тихим и гадким голосом, утыкая палец ему в грудь. – Нет, это шутка. Что это вообще за придурочное имя? Твои родители, должно быть, имели против тебя что-то очень серьезное, мальчик Стиви…

– Давай посмотрим кино, – ответил он, старательно выдерживая ровный тон.

– Го-о-осподи, Стив, иногда ты можешь быть настоящим занудой, правда.

– Я просто пытаюсь помочь.

Теперь она прижалась к нему, устраиваясь в кольце его рук.

– Я знаю, Стив, только вся эта так называемая помощь, все это «всегда будь сла-а-авной», милой, лапочкой, милашкой, добрячкой, все это благопристойное поведение… Ну, я вот тебе скажу, это действительно может здорово действовать на нервы, представляешь? Прямо начинает бе-е-еси-и-ить. На самом деле, если сказать тебе честно, это может показаться чуть-чу-у-уть, немно-о-ого пррроти-и-ивным.

– Ты уверена, что не хочешь кофе?

И тут Нора внезапно отпрянула, переползла на другой конец дивана, повернулась, вытаращила на него глаза и проорала:

– ТЫ ЧО, НЕ СЛЫШАЛ? Я СК’ЗАЛА «НЕТ»! ИДИ НА ХРЕН, Стив, ничо странного, что жена сбежала от тебя!

Секунду-другую в комнате царило молчание, пока они сидели на разных концах дивана, сверкая глазами друг на друга в мерцающем сером свете. Слова прозвучали таким ударом, что Стивен даже приложил ладонь к лицу, а рот его открывался и закрывался, начиная выговаривать слова, которые сознание не позволяло ему произнести.

Нора вытерла слюну с уголка рта тыльной стороной ладони, потом повалилась обратно на диван, свернулась калачиком на боку, подоткнув платье под ноги, и плотно закрыла глаза.

– Да пошла ты, Нора, – сказал Стивен, словно самому себе.

– Эй. И ты пошел, мальчик Стиви, – тихо ответила она, но без убежденности и свернулась еще плотнее.

Стивен медленно встал, прошел на кухню и закрыл за собой дверь. В детстве, когда взрослые говорили: «Мне надо выпить», – он всегда недоумевал, что же они имеют в виду. Теперь он это знал. Слишком часто в последние дни он обнаруживал, что ему надо выпить. Более того, он вдруг позавидовал Нориному забытью. Возможно, если он тоже набухается и наестся колес, то ему полегчает. Внезапно это показалось не только разумным планом, но и абсолютной необходимостью; Стивен достал из шкафа бутылку водки, налил добрых три дюйма в стакан и добавил немного теплого выдохшегося тоника. Тут он увидел, что до сих пор сжимает в руке коричневый пузырек с пилюлями, и, совершенно не думая, к чему это может привести, отвернул крышку, сунул одну пилюлю в рот, а затем одним духом осушил стакан.

Налил еще дюйм водки.

Он услышал какой-то шум в соседней комнате, звук движения, затем внезапный грохот – такой звук может получиться, скажем, если тело падает с дивана. Стивен поборол искушение пойти помочь, остался где сидел и снова осушил стакан. Вскоре после этого послышался долгий болезненный стон, какой издает человек, только что упав с дивана, потом звук неуверенных шагов. Нора, на полусогнутых, показалась в дверях, ухватилась одной рукой за ручку, а другой за косяк. Губы ее были влажными, лицо совершенно белым, кроме темных пятен вокруг глаз, – выглядела она как актриса немого кино.

– Эй, – сказал Стивен, пытаясь говорить сурово. – Как ты себя чувствуешь?

– Просто… отвратно, – ответила она.

– Забудь об этом, мы все говорим то, что не…

– Нет, в смысле, меня сейчас, кажется, стошнит, – выпалила она и проковыляла в кроваво-красную ванную.