Любовница Фрейда - Дженнифер Кауфман

— Это мой магический амулет. Древние египтяне верили, что его обладатель, предположительно, наделялся сверхъестественными способностями, — произнес Фрейд, поднося статуэтку к свету, чтобы гостья увидела, как солнечные лучи играют в изгибах бронзового тела.

«Что он делает? Повторяет отрепетированную роль?» — думала Минна. Ведь то же самое — слово в слово — он говорил и ей. Но не поил чаем с сахарным печеньем.

Откинув голову, женщина не сводила с него глаз, деликатно поднося чашку к губам. Юбки у нее были в причудливых плиссированных рюшах, а перчатки оторочены жемчужинами. Раньше Минна не заметила этих маленьких штрихов, свидетельствующих об аристократизме гостьи.

— Восхитительно, правда? Мой антиквар горы свернул, чтобы добыть ее.

С невинным видом Минна вошла в комнату, на ходу придумывая предлог. Зигмунд посмотрел на нее с выражением боли на лице.

— О, мы снова встретились, — сказала она. — Я Минна Бернайс. Сестра Марты.

В огромных прекрасных глазах дамы отразилось удивление.

— Простите меня, я не знала, что вы — член семьи.

Повисло неловкое молчание. Минна ждала, что Фрейд что-нибудь скажет, но он стоял, глядя ей в лицо. Гостья разрядила ситуацию.

— Я — Лу Андреас-Саломе, — промолвила она, слегка подвинувшись на кушетке, — не хотите ли к нам присоединиться? Зигмунд как раз показывал мне свою коллекцию.

— Я ее уже видела, — холодно ответила Минна, — но в любом случае, благодарю вас, мне пора.

А чего она ожидала? Хотя бы притворного радушия с его стороны?

Минна вышла за дверь, отягощенная откровением: в его жизни есть другая женщина, и это не ее сестра.

Минна брела по залитой солнцем Рингштрассе мимо богатых домов за резными воротами и вытирала взмокший лоб, чувствуя, как пульс непривычно участился. Наверное, она перегрелась на солнце. А может, это от злости. Или от унижения. Она так отчаянно хотела спать, что в глазах жгло и кололо. Всю прошлую ночь ей пришлось просидеть возле Софи, которая подхватила легкую форму желудочного гриппа, и теперь она сама ощущала тяжесть в животе, несмотря на то, что была голодна. Наверное, тоже подцепила вирус от малышки. В довершение всего глаза у Минны были буквально на мокром месте. Вот уж совершенно на нее не похоже.

Минна обрела убежище в одной из ближайших кофеен. Села за мраморный столик, обмахиваясь шляпой, но все равно кожа у нее была холодная и липкая. Сняв шерстяной жакет, Минна повесила его на спинку стула, ослабила пояс на юбке, расстегнув несколько верхних крючков. Она заказал свой любимый кофе по-турецки с сахаром и взбитыми сливками и откусила кусочек хлеба с сыром.

Кофейня была полна: забежавшие перекусить покупатели рынка, военные в нарядной форме, студенты, поглощенные чтением газет. В одном углу сидели трое молодых людей и хорошенькая девушка, облокотившись на спинки деревянной скамьи. Они коротали день за рюмкой и сигаретой, казалось, им нипочем все сложности жизни. Девушка вдруг расхохоталась в ответ на чью-то реплику, ее глаза и щеки загорелись. Минна устроилась поудобнее, вытерла салфеткой влажную шею и попыталась размышлять, но почувствовала, что сбита с толку и совершенно потеряна.

Внезапно смесь густого запаха венского кофе и табачного дыма вызвала в ней отвращение. Горло и гортань перехватило спазмом, тошнотворная волна захлестнула, словно петля, и она с трудом подавляла желание вырвать. Вцепившись в край стола, Минна зажмурилась, переждала минуту, а потом медленно встала. Ей обязательно нужно поговорить с Зигмундом.