Любовница Фрейда - Дженнифер Кауфман

В воскресенье, как обычно, семья Фрейда собралась на обед у его родителей. Ровно в полдень Минна, Марта и дети забрались в переполненный омнибус. С утра шел дождь, погода резко изменилась за ночь, лошади трусили по булыжным мостовым, фыркая струями пара.

По мнению Минны, кондукторы в омнибусах были хуже бандитов, вымогая у пассажиров кучу денег за проезд. Прежде чем плата за проезд стала фиксированной, возникали многочисленные споры и ссоры, сколько кондукторы просят за проезд из пункта A в пункт B. Но в конце концов городской совет установил цены, которые сделали путешествия на любые расстояния менее разорительными.

Минна поправила шаль и пригладила платье. Окна покрывались туманом и слякотью, густым влажным маревом затягивалось небо. Дети в лучшей праздничной одежде нахохлились, терли глаза и молча глядели в исполосованные грязью окна.

— Я задыхаюсь! — вскричал Мартин, наклонился и отворил окно.

— Нет. Жакрой его, — зашепелявила Софи. — Я жамержла.

Но только Оливер нагнулся, чтобы закрыть окно, как брызги грязной воды из лужи, поднятые колесами тяжелой двуконной телеги пивовара, влетели в омнибус и осели коричневыми капельками на безупречной матроске Оливера.

— Смотри, что ты наделал! — воскликнула Марта.

— Я не виноват!

— Сядь и молчи, — проворчала Марта, прижав к лицу носовой платок.

— Почему я всегда крайний?

— Потому что ты вечно дурью маешься, — усмехнулся Оливер.

Минна все еще сердилась на то, как Зигмунд обошелся с ней днем раньше, но выбора не было, и ей пришлось отправиться со всеми. У нее не хватило бы сил пререкаться с Мартой, чтобы остаться дома. Достаточно и детских ссор.

— Если вы быстро посмотрите направо, то увидите шпили собора Святого Стефана, — произнесла Минна, хотя никто ее не слушал.

— Можем мы хоть раз доехать до дедушки с бабушкой без потасовок? — вздохнула Марта.

— А зачем туда вообще ехать? — капризничала Матильда. — И папа не любит у них бывать.

— Что за чепуха? Любит, конечно.

— Нет, не любит.

— Нет, любит.

— Тогда почему он не поехал?

— Потому что у него встреча с доктором Флиссом. Все, довольно пререкаться.

Внезапно кучер свернул с просторной дороги Рингштрассе, пересекая невидимую границу, разделяющую Шестой округ и Леопольдштадт — традиционный еврейский район. Раньше это было переполненное гетто, а теперь — место, где благопристойное соседствовало с вполне сносным и где родители Зигмунда по-прежнему жили в слегка обветшалой, но приличной квартире. Лошади резко дернулись, и компанию отбросило на спинки сидений, положив конец перебранке. Когда они приблизились к дому, где жили родители Фрейда, Минна просигналила кучеру, чтобы тот остановился. Амалия уже стояла в дверном проеме, как обычно, ожидая Зигмунда.

Из семерых детей Амалии Фрейд Зиги был несомненным любимчиком. И, как Зигмунд уже рассказывал Минне в Швейцарии, он знал, что был самым любимым, и даже когда был совсем малышом, все в доме вертелось вокруг него. Любые конфликты в семье решались недвусмысленно в пользу Зигмунда. Амалия считала его вундеркиндом, относилась к нему, словно к принцу, который принесет в семью великую славу и богатство, и ни один член семьи не имел права оспаривать его привилегии.

Минна подобрала юбку выше высоких черных сапог. Пучки волос выбились из-под шляпы, а юбка рвалась из рук, борясь с сильным ветром. Дети тихо собрались вокруг нее и покорно приветствовали бабушку, которая едва заметила их. Марта поцеловала свекровь в щеку.

— Здравствуй, милая, — сказала Амалия, нетерпеливо поднимая острый подбородок. Ее темные глаза искали сына. — Где Зиги?

— Простите, матушка. Он на конференции и не может присоединиться к нам.

Марта со значением посмотрела на Минну, поскольку Амалия, прикусила тонкую нижнюю губу и, демонстративно повернувшись спиной ко всем, стала подниматься по лестнице. «Она невыносима», — подумала Минна.