Генетик - Анатолий Маев

Приближался день очередного визита Велика. Последнее время внутренние противоречия, касавшиеся судьбы пациента, усилились и мучительно давили на ученого. Он зашел в тупик в своих размышлениях: оба варианта действий ему виделись неприемлемыми. Третьего же дано не было. Ощущение безысходности все больше и больше овладевало Ганьским. Тревожные мысли не давали ему спокойно уснуть вечером и первыми являлись после пробуждения.

* * *

К семнадцати годам, как и должно быть, у Велика сформировались определенные взгляды, характер, привычки, манеры и вкусы. Причем вкусы будущий Вождь имел необычные, чем сильно и отличался от сверстников. Любимым напитком отрока был кумыс, случайно попробованный им четыре года назад, когда прибывшая с братским визитом делегация компартии Казахстана привезла в подарок Вараниеву флягу напитка, содержащего восемь процентов алкоголя. За кумыс Велик был согласен на что угодно. Именно за ежедневные пол-литра напитка он согласился углубленно изучать с Петром Никаноровичем Восторгайло теорию максизма-леминизма.

Ел подросток почти все, удивительнейшим образом сочетая несочетаемое: очень нравилась брынза с башкирским медом, раки с клубничным вареньем, сырокопченая колбаса со сметаной и апельсином. В борщ он обязательно кидал урюк и грецкие орехи.

В выборе одежды юноша отличался неприхотливостью, однако неизменно предпочитал одноцветные рубашки с длинным рукавом и фасон брюк революционных матросов семнадцатого года. Носки не любил и летом без них обходился. Ненавидел купаться, Вараниев со скандалами и уговорами заставлял его принимать ванну. В лучшем случае председателю удавалось сделать это раз в неделю. По неизвестным соображениям Велик носил трусы исключительно красного цвета, которые менял в банный день. Как-то Вараниев в сердцах поделился этими проблемами со Шнейдерманом.

— Красные трусы? Не купается? Радуйся, Виктор, растет настоящий Вождь! — то ли в шутку, то ли всерьез ответил второй человек в партии.

— Чему радоваться? — искренне не понял председатель.

— Какой дух коммунизма от него исходит! — последовал ответ Боба Ивановича.

Еще Велик терпеть не мог парфюм.

— От мужчины должно пахнуть по-мужски! — со значением повторял он каждый раз, когда Вараниев предлагал ему освежиться.

К окончанию средней школы молодой человек так и не научился чистить зубы — потому что не чистил. Однако никогда не жаловался на зубную боль и легко разгрызал сахарную говяжью косточку. С удовольствием высмеивал рекламу зубной пасты.

— У вас кариес? — произносил Велик, заложив одну руку за спину, а другую вытянув вперед и наклоняясь в сторону телевизора. — Нет четырех зубов и десны кровоточат? Похоже, вы пользовались зубной пастой!

Начав стремительно лысеть, едва исполнилось четырнадцать лет, Велик надел фуражку. Книги он не читал, не считая литературы сексуально-эротического характера. Просматривая газеты и журналы, искал комиксы и хронику светской жизни. Стены его комнаты были увешаны фотографиями девиц в бикини и без оных. Очень любил спорить. Частенько с пеной у рта отстаивал свою точку зрения в вопросах, в которых совершенно не ориентировался.

Юноша презрительно относился к бедным, не любил людей умных и образованных. Просто не любил, без видимых причин и объяснений. Классическую и джазовую музыку называл не иначе как буржуазным бренчанием и высказывался за их запрет. Уважал баян. К театру относился нейтрально, так как никогда спектакли не посещал. Ежегодно ходил на Новогоднюю елку. Иногда по нескольку раз. Обожал фокусы. Песни слушать не любил, но сам необычайно выразительно с полной самоотдачей пел «Жил-был у бабушки серенький козлик». Выступал за запрещение религии, а религиозные здания считал нужным конфисковать и использовать под склады.

Мальчик неоднократно пытался выяснить причину регулярных инъекций у Ганьского. Наконец ученый объяснил, что возмещает дефицит одного из витаминов. И обнадежил: годам к двадцати организм перерастет эту напасть.

По легенде, придуманной Вараниевым, родители Велика погибли, сражаясь в рядах коммунистических повстанцев за светлое будущее Анголы. Молодой человек осознавал свое непростое происхождение: единственный внук председателя партии, чем постоянно козырял. Дважды он задерживался милицией. Первый раз за избиение проститутки, отказавшейся обслужить бесплатно, второй — «за неадекватное поведение на пляже для голых, выражавшееся в рукоприложениях вопреки желанию посетительниц», как было записано в милицейском протоколе. Оба раза «внука» вытаскивал, благодаря своим связям, из милиции Вараниев.

Среднее образование Велик получил не без труда — желание учиться с годами не пришло. В старших классах отмечалась выраженная закомплексованность по причинам облысения и небольшого дефекта речи (занятия с логопедом не помогли, буква «д» так и не выговаривалась. Ни с кем не дружил, но и не конфликтовал, зато обладал феноменальной способностью натравливать одноклассников друг на друга. За партой сидел один. Авторитетов не имел, кроме Вараниева и Шнейдермана. Нейтрально относился к Восторгайло, зло смеялся над Макрицыным. Велик неплохо рисовал, преимущественно сюжеты политического содержания и обнаженных женщин. Многократные попытки завязать романтические отношения с девушками заканчивались неудачами. Любимыми выражениями были: «Честно жить нельзя — на всех не хватит» и «Все бабы одинаковые, а аренда разная». Был завистлив и злопамятен. Отмечалась явная склонность к интригам. Одним словом, Вождь созревал.

Два человека готовили Велика к той миссии, которой он был обязан своим появлением на свет, — Вараниев и Восторгайло. Виктор Валентинович акцентировал внимание «внука» на его абсолютном сходстве с великим покойником, внушая Велику, что какие-то неизвестные, но беспредельно могущественные силы выбрали его продолжить дело товарища Лемина. Поэтому у Велика не только внешнее сходство с ним, но и те же самые фамилия, имя, отчество.

Восторгайло говорил иначе:

— Молодой человек, никто, кроме вас, не способен поднять массы, объединить их в мощный кулак и опустить его на голову буржуазии. Вам уготована историческая миссия изменить строй, освободить трудового человека от гнета и сделать его счастливым. Народ за вами пойдет!

Велик не испытывал ни малейшего желания кого-то освобождать и делать счастливым, но аргументы Восторгайло (одним из которых был такой: «Народ вас отблагодарит!») действовали.

— Благодарность — вещь хорошая, — рассуждал будущий Вождь, — но по хатам я скрываться не хочу. И по шалашам ошиваться тоже. Раньше, при царском режиме, можно было, теперь время не то — сразу башку проломят, если полезу не туда. И вообще у меня интересы другие: я по бабам, например, хочу гулять. А для этого деньги нужны. И на машине ездить. Значит, опять же деньги нужны…

Восторгайло возражал:

— Глубочайшее заблуждение, молодой человек! Я прожил жизнь и прошу мне поверить: будущим вождям головы не проламывают. Любая женщина сочтет за счастье провести с вами время — ваш выбор будет неограниченным!

— Бесплатно?