Мне так хорошо здесь без тебя - Кортни Маум

Камилла смотрела на меня, склонив голову набок, и явно пыталась разобраться, к чему я клоню.

– В общем, мне нужен эквивалент того первого носорога. Того, который не получился.

Камилла наморщила лоб. Она ничего не поняла. Я сдался.

– Ладно. Найди мне футболку. Самую-самую грязную.

Камилла убежала в комнату для стирки, а я продолжил раскопки. Я думал, что мой сентиментальный архив имеет более упорядоченное состояние, но, видимо, слишком давно я в него не заглядывал. Три года назад я еще регулярно что-нибудь сюда подкидывал: начертанные рукой Анны продуктовые списки («Купи йогурт. Необезжиреный. Сам будешь?»), визитку ресторана с особо чудовищной кухней, марку с собакой, какие мама всегда клеила на открытки…

Под жуткой фотографией двадцатидвухлетнего меня на концерте группы «Phish» в Нью-Гемпшире (очень американская ошибка, которая уже стерлась из памяти без всякого бензина) я наконец обнаружил первый из искомых предметов: номер газеты «Провиденс-Феникс», в котором напечатал свое предложение руки и сердца. Я не собирался отправлять его в бензин, я хотел просто его увидеть. Подержать в руках. «Анна-Лора, ты выйдешь за меня? Ричард Х.».

Вернулась Камилла с маечкой Анны для спортзала – как положено, два слоя сетки, кислотный цвет, наверняка трехзначное число на ценнике. Я поблагодарил, разумеется, не собираясь это стирать, и продолжил ковыряться в коробке. Под деревянной палочкой от первого мороженого, которое Камилла съела в Бретани, лежал следующий пункт списка – входной билет на выставку Нан Голдин в Центре Помпиду в субботу двенадцатого января две тысячи второго года. Там я встретил Лизу.

Я потихоньку засунул проклятый клочок бумаги к себе в сумку. А Камилла меж тем устала от моих археологических изысканий и забралась под одеяло.

– Пап, а вот это тебе надо?

Она протянула мне салатовую вазу с тумбочки – вместилище книжных закладок, особо удачных фигурок-оригами и прочих сентиментальных мелочей.

– Смотри, что я нашла! – Маленькие пальчики выхватили из вазы моего синего бумажного медведя.

Я медленно встал и подошел к ней, с опаской оглянувшись на пустой коридор.

– Дай-ка мне, – сказал я и взял у нее фигурку и вазу. – А мама говорила, что этого медведя я сделал?

– Не-а.

Это было хорошим знаком. Даже лучшим, чем то, что Анна вообще его сохранила. Она имела обыкновение молчать о самом важном и самом сложном.

Я изобразил медвежий рык, усадил фигурку на одеяло и стал рассматривать содержимое вазы. Там лежала карточка постоянного клиента новой кофейни по соседству, олицетворяющая собой две самые последние новинки парижской сферы обслуживания – поощрение лояльных клиентов и кофе навынос. Также я нашел потертую закладку с логотипом книжного магазина «Шекспир и компания», нарисованное сердечко со смайликом и подписью «Камилла». И еще открытку. Маленькую открытку с золотым листом и надписью «Спасибо».

Я взял ее в руки. В уголке у нее была дырка для ленты. Такие открытки флористы обычно вешают на доставляемые на дом букеты. Я снова оглянулся на распахнутую дверь; мы с Камиллой по-прежнему были тут одни.

– А что это такое? – спросил я Камиллу, как будто вовлекая ее, я снимал с себя вину за излишнее любопытство.