Кровные узы, или История одной ошибки - Диана Чемберлен

Мне хотелось попросить ее заткнуться, но рот как будто склеился. Я смотрела в окно на видневшуюся вдали водонапорную башню, а Сара продолжала говорить:

– Этот человек спросил собравшихся, где они чувствовали Бога эти несколько дней, и, когда никто не ответил, женщина встала, потому что она любила своего мужа так сильно, что не хотела видеть его поражения. И она стала рассказывать, что видела Бога, когда прошлой ночью стояла под звездами. Она сказала, что была переполнена красотой мира.

Я повернулась к ней:

– Ты все еще помнишь это?

– О да, – сказала Сара. – Я восхищалась той женщиной. Восхищалась и завидовала ей.

– Куда… – Мой голос подчинялся мне с трудом. – Куда она девалась?

– Она утонула в бутылке спиртного, – резко проговорила Сара. – Ее муж хочет, чтобы она вернулась. Ее детям нужно, чтобы она вернулась.

– Мэгги все равно. Она ненавидит меня.

– Ей нет еще трех лет! – Голос Сары окреп. – Она не умеет ненавидеть, Лори. Она просто тебя не знает. Она не доверяет тебе.

Я покачала головой:

– Сейчас я хочу только одного – выпить.

Внезапно Сара сжала мое запястье. Я удивленно посмотрела на нее, стараясь выдернуть руку, но она держала ее крепко.

– Ты стала эгоистичной, самовлюбленной дрянью. – Она смотрела прямо мне в глаза, и никуда нельзя было спрятаться от этого взгляда. – Я понимаю, у тебя шалят гормоны, у тебя депрессия. Но ты можешь вылечиться, если захочешь, Лорел. Ты – единственная, кто может помочь самой себе.

Именно гнев Сары, а не просьбы Джейми толкнули меня к реабилитации. Я пошла туда не для того, чтобы вернуть своего ребенка, я была уверена, что ему будет лучше без меня. Но Сара заставила меня вспомнить ту счастливую, довольную собой и достойную уважения женщину, которой я когда-то была. Если есть хоть какой-то шанс, я должна снова стать такой, как прежде.

Реабилитационный центр располагался в буколически красивом, тихом местечке, так что никто бы не догадался, какая напряженная работа шла в его четырех зданиях. Вначале мне было ненавистно все: навязанный распорядок, пища, физические упражнения, групповые собрания и назначенный мне индивидуальный терапевт. Я была окружена алкоголиками и психами, с которыми у меня не было ничего общего. Посещать меня не разрешали никому, даже Джейми. Они давали мне прозак, от которого я отказалась пару лет назад. Я пробыла там целый месяц, прежде чем начала чувствовать перемены в себе. Во время сеансов терапии я начала плакать и выплакивала реки слез, которые накопились внутри меня еще со времени смерти моих родителей много лет назад. Я вспоминала слова Джейми, сказанные так давно: «Если ты не разберешься со своими проблемами, они вернутся, чтобы прикончить тебя позднее». Может, именно это и случилось со мной?

В один памятный для меня день я впервые рассмеялась над какой-то рекламой по телевизору, и это поразило меня, как гром среди ясного неба. Я не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась.

Как-то утром, после двухмесячного прохождения программы по реабилитации, я проснулась в состоянии беспокойства. Я беспокоилась о Мэгги и Джейми. Беспокоилась о своем новорожденном сыне, чье личико я уже почти забыла. Я мечтала поскорее увидеть его и обнять. У меня было его фото, которое Джейми сделал еще в роддоме. Днем я носила его в кармане, а вечером клала на ночной столик. Темноволосый младенец величиной с ладонь лежал в инкубаторе, головка отвернута от камеры, а вокруг провода и трубки – больше, чем можно сосчитать. Я знала, что теперь он находится в семейном приюте, и молилась, чтобы он был окружен любящими людьми. Я испытывала незнакомое желание заботиться о нем, Мэгги и Джейми. И не менее странное желание заботиться о себе самой.

К тому времени я уже запомнила имена всех алкашей и психов и поняла, что они не так уж сильно отличаются от меня. Некоторые потеряли своих детей навсегда. Я не допущу такого развития событий. Я буду бороться за свое здоровье, а потом буду бороться за то, чтобы вернуть своего ребенка. И когда он снова окажется со мной, я никуда и никогда его не отпущу.