Дети белых ночей - Дмитрий Вересов

– Более чем, Павел...

– Без отчества, можно по фамилии. Я – Сикорский, а Игорек – Латышев.

В дверь бадмаевского кабинета постучали.

– А вот, кстати, и ваши помощницы! Входите! – Главврач встал и, приобняв за плечи вошедших Ниночку и Дарью Власьевну, представил их.– Надеюсь, вы все будете довольны совместной работой. Мне очень будет не хватать этих сестер в палатах, но... Ничего не поделаешь – государственная необходимость.

Ниночка тихо ойкнула.

* * *

Телефон в квартире Марковых не отвечал вторую неделю. Визит в «Аленушку» оказался бессмысленным, поскольку там никто ничего про Кирилла не знал. И еще было обидно оттого, что школьный товарищ Кирилла Акентьев и его бывшая подружка Кисс недвусмысленно заявили смущенному Вадиму, что, дескать, отряд не заметил потери бойца, а замена прекрасно справляется с работой.

Верный институтский друг Сагиров загремел на сборы аж под Алма-Ату, что делало невозможным даже телефонное общение с ним. Хотя ежедневные звонки от Джейн тоже не приносили облегчения. Сосед Кирилла по съемной квартире беспокоился о пропаже кореша и высказал ряд столь жутких и нелепых предположений, подкрепив их парой жизненных примеров, что бедный Иволгин всерьез подумал отложить свадьбу и отправиться в поход по моргам.

Домовой рассеянно передвигался по кухне, открывая и закрывая дверцы шкафов. Он никак не мог сосредоточиться на предмете поиска, и Наташа, с улыбкой наблюдавшая за ним, облегчила задачу:

– Дим, тебе нужна соль.

– А... Да. Спасибо большое. Я, знаешь ли...– Он смущенно подкрутил свои юные усики.

– Знаю, милый, знаю, что с тобой,– пропела Наталья и грациозно поднялась. Сняв тапочку, она ловко захватила большим пальцем ноги деревянную солонку, стоявшую на подоконнике. Изящный пируэт, и солонка оказалась перед носом Вадима.

– Наташа,– забеспокоился жених,– а тебе не опасно это делать?

– Опасно, Дима, мне твои пересоленные борщи есть. Так что, пожалуй, солить еду в этом доме придется мне. Отвали от камбуза!

Удрученный Домовой поплелся в коридор. Скользкий виниловый удав телефонного удлинителя дождался своей жертвы. Задетый Вадимом, он предательски обвился вокруг задника его шлепанца, натянулся и обрушил Иволгина на пол.

– Димочка, горе ты мое луковое,– невеста прижимала голову жертвы к крепкой девичьей груди.– Ну не майся ты так! Съезди на дачу, может быть, Кирилл там. Хочешь, я попрошу Курбатова, он на машине отвезет, и я с тобой съезжу? – Она говорила почти шепотом, дыша прямо в смешное розовое Вадимово ухо.

Губы Вадима растянулись в улыбке. Он ощутил гулкие удары сердца и замер, обратившись в слух, не видя любимого Натальиного лица. Сконфуженный падением, он даже не желал встречаться с ней взглядом. Но ситуация требовала, и Вадим понимал это на уровне инстинкта, немедленного превращения поражения в победу. Самым простым и доступным способом. Таким древним и таким желанным. Участившееся дыхание любимой только утвердило его в правильности принятого решения.

– Только, Дим...

– Я буду очень аккуратен...

Виктория имела место. Мама-Иволгина загремела ключами ровно через десять секунд после того, как будущие молодожены поднялись с метлахской плитки коридора.

– Ребята, по-моему, пахнет газом...

– Борщ!

Как и все молодые ленинградцы, Иволгин недолго раздумывал, прежде чем ответить на вопрос Джейн, где бы они смогли встретиться.

– Выбирайте, что вам удобнее: Елисеевская кофейня, это у Дома радио, или «Сайгон»?

– В «Сайгоне» слишком много людей, а кофейня... Это там, где молодой Бродский сочинял стихи? Давайте, Вадим, просто прогуляемся...

– Решено...

Место выбрала англичанка. Она же предложила маршрут прогулки – от площади Мира до проспекта Майорова, а затем заглянуть в знаменитую чебуречную, чуть не доходя до Фонтанки.

Не успели Вадим и Джейн обменяться приветствиями, как между ними вклинился какой-то мужичок в кепочке, надвинутой на глаза, с хорошо заметным спиртным духом.

– Хороша девчонка! Познакомь, а?

Откуда что взялось у вечно робкого Домового!

– А ну давай, иди своей дорогой...

Мужичок тут же исчез.

– Какой...– Джейн пыталась подобрать слово, очаровательно сморщив носик.

– Плюгавый.

– Точно! Пойдем,– девушка взяла его под руку.

Наверное, впервые в жизни Вадим Иволгин чувствовал себя взрослым, смелым и серьезным человеком.

Домовой обстоятельно изложил Джейн результаты поездки на дачу Марковых. Он не стал передавать и комментировать свои впечатления от разговора с отцом Кирилла, хоть изначально и готовился поделиться ими с Джейн, рассказать ей о собственных переживаниях. Вместо этого ограничился констатацией:

– У Кирилла проблемы со здоровьем, Джейн.

– Это очень опасно? Скажи мне всю правду.

– Нет-нет. Ничего ужасного вроде рака там нет. И вообще, ничего подобного нет. Просто он очень сильно переутомился. Учеба, работа в «Аленушке» с ее децибелами, спиртным, прокуренным воздухом...

– Вадим, по-моему, ты говоришь ерунду!

Иволгин тяжело вздохнул.

– Я говорю то, что услышал от его отца. И нравится мне услышанное или не нравится, верить мне словам человека, которого я уважаю, или не верить – все это из области эмоций. Повлиять на ситуацию или хотя бы что-то предпринять я смогу лишь после того...– глаза Джейн, полные надежды, ловили каждое движение пухлых губ,– как увижу Кирилла и поговорю с ним.

– Это возможно? Да? Я пойду с тобой,– девушка схватила Домового за руку.– Ты возьмешь меня?

– Джейн, я ничего не могу обещать. Мне...

Дим-Вадим замялся, вспомнив, с какой искренней убедительностью он рассказывал Маркову-старшему о предстоящей свадьбе, призывал Наталью подтвердить его слова, доказывал необходимость присутствия Кирилла в роли свидетеля и в качестве самого весомого аргумента приводил тот факт, что англичанка Джейн Болтон, свидетельница со стороны невесты и подруга Маркова-младшего, уже пошила торжественный наряд у самой модной студенческой портнихи.

Иволгин вспомнил брезгливую гримасу собеседника, когда речь зашла об иностранке. И только теперь, здесь, перед зеркальными дверями входа в чебуречную, до него дошла возможная истинная причина исчезновения Кирилла.

Вадим остановился.

– Джейн, очень трудно что-то обещать. Ему назначили курс, который требует полнейшего исключения привычной среды и контактов. Это как-то связано с невралгической природой заболевания. Полнейшая изоляция не менее чем на шестьдесят суток. И только потом врачи примут решение – продолжать курс или нет. Все, чего я смог добиться,– выпросил у Алексея Петровича обещание устроить встречу с лечащим врачом Кирилла и дать мне шанс убедить его в...– Вадим, не закончив мысль, махнул рукой.– В общем, я даже не знаю, где именно он находится. Извини за испорченную прогулку, но мне пора,– неуклюже переступая толстыми ногами, Иволгин двинулся в сторону Техноложки.