Звонок в прошлое - Рейнбоу Рауэлл

– Его еще дома нет. И потом, если он не хочет со мной говорить, стоит ли звонить?

– Может, ты заставишь его передумать.

Джорджи водила пальцем вокруг глаз Порки, пытаясь разгладить кожные складки.

– Если вы с Нилом расстанетесь, ты вернешься сюда? – спросила Хизер.

– А почему ты спрашиваешь? Я тебе мешаю?

– Нет, я была бы даже рада. Я бы знала: у меня есть сестра. – Хизер слегка пихнула ее локтем. – Я знаю, какие слова ты мне сейчас скажешь. «Мы с ним не расстаемся. Нил просто поехал навестить свою мать».

Джорджи пожала плечами.

Через минуту Хизер снова пихнула ее:

– Между прочим, я есть хочу.

– А где наша мамочка?

– Празднует Рождество у себя на работе.

– Давай сделаем твои любимые яблоки с сыром, – предложила Джорджи.

– Я слопала весь сыр, – вздохнула Хизер, поворачиваясь на бок. – Может, пиццу заказать?

Джорджи заставила себя улыбнуться, хотя ей было не до улыбок:

– Прекрасная мысль.

– Тогда я позвоню в «Пиццерию Анджело», – сказала Хизер.

– Конечно. Только скажи им, чтобы обязательно привезли «правильную» пиццу. Иначе мы не оплатим заказ.

Хизер понимающе улыбнулась и спросила:

– Ты любишь артишоковые сердечки?

– Люблю. Я люблю всякие сердечки.

Хизер спрыгнула на пол, достала из кармана мобильник. Номер пиццерии у нее был закодирован клавишей быстрого набора. Сделав заказ, она, пританцовывая, направилась к двери:

– Я подожду в гостиной.

– Конечно, – согласилась Джорджи. – Ближе открывать.

Хизер ушла. Джорджи и Порки вернулись к меланхолическому созерцанию. Джорджи созерцала телефон, а мопс – ее.

– Прошу прощения, – сказала она, почесывая Порки под ошейником, – но ты мне действительно не нравишься.

Ей вспомнилась Нуми. Та любила мопсов и говорила, что они похожи на некрасивых котят. Нуми наклонялась к морде Порки и произносила свое вечное «мяу».

– Мяу, – сказала Джорджи.

Порки чихнул.

Мопсы обожали Нила. Джорджи знала причину: он кормил их едой со стола. Он любил животных и терпеть не мог стряпню своей тещи. Все это работало в пользу мопсов. Едва только Нил садился на диван, собаки начинали крутиться возле его ног, пока не оказывались на коленях. Так происходило в каждый День благодарения и в каждое Рождество: колени Нила были плотно заняты двумя девочками и двумя собачонками. Нил уставал и откровенно скучал в доме ее матери, но он всегда улыбался Джорджи, показывая свои очаровательные ямочки на щеках.

Джорджи почувствовала, что вот-вот заревет всерьез и надолго.

Порки заскулил.

– Боже мой, – вздохнула Джорджи, садясь на кровати, – надо что-то делать. – Она снова посмотрела на телефон. Тот не звонил. – Пошли, – сказала она, спуская Порки на пол и вставая сама.

– Чем ты занимаешься? – спросила Хизер.

В ожидании пиццы Хизер успела распустить волосы и чем-то их побрызгать. Теперь она стояла возле входной двери, прислонившись к косяку.

– Чем занимаюсь? Схожу с ума.

– А нельзя сходить у себя в комнате?

– Я думала, ты за меня волнуешься.

– Волновалась. Потом буду снова волноваться. Но сейчас, – Хизер театрально коснулась двери, – я жду пиццу.

– И так всегда бывает, когда ты ждешь пиццу?

– Всегда, – выпучив глаза, подтвердила Хизер. – Пиццу могут привезти в любую минуту.

– Не буду тебе мешать, – сказала Джорджи. – Я только…

Задребезжал звонок. Хизер подпрыгнула.

– Пойду выну свои вещи из сушилки, – сказала Джорджи, и Хизер кивнула. – Ты это… крикни мне, когда пицца появится.

Хизер снова кивнула. Звонок повторился. Джорджи хотелось сказать сестре, что все эти уловки с заказом пиццы и флирт с доставщиком – чушь по сравнению с ее, Джорджи, волшебным телефоном. По сравнению с телефоном судьбы, способным разрушить жизнь. Но она ничего не стала говорить, повернулась и пошла в прачечную.

Еще на ступеньках она услышала жалобный скулеж.

Порки стоял возле открытой сушилки и тявкал.

– Хизер, нельзя же быть такой дурой, – пробормотала Джорджи, думая, что сестра снова пустила Петунию в сушилку – поспать на чистом белье.

Джорджи сбежала вниз, злясь на всех обитателей этого дома. Порки поднял голову и затявкал на нее.

– Ну что? Ты тоже хочешь обслюнявить мои вещи?

Она склонилась над сушилкой, чтобы вытащить оттуда Пожирательницу кирпичей. И вдруг увидела кровь.

– Боже мой…

Порки снова залаял. Джорджи присела на корточки перед сушилкой, стараясь не загораживать свет. Глаза различали лишь кучу белья, забрызганную кровью. Поверх лежала футболка Нила с эмблемой «Металлики». Футболка странным образом шевелилась. Откинув ее, Джорджи увидела Петунию. Та лежала, свернувшись клубочком, и как будто вгрызалась во что-то темное и извивающееся.

Джорджи закричала так, словно вместо мопсихи увидела змею. Она бросилась в дом:

– Хизер!

Хизер по-прежнему стояла возле входной двери. Увидев Джорджи, она наградила старшую сестру испепеляющим взглядом. «Подожди, я еще разберусь с тобой». А доставщик пиццы…

Доставщик пиццы оказался девчонкой. Или это был «неправильный» доставщик?

Девчонка была пониже ростом, чем Хизер. Черные джинсы, белая рубашка с короткими рукавами, тонкие кожаные подтяжки и шапочка-бейсболка с надписью «Пиццерия Анджело». Женский вариант Уэсли Крашера^[45], но симпатичнее.

Джорджи кашлянула, потом сказала:

– Хизер, там Петуния…

– Что с нею?

– Петуния щенится.

– Что-о?

– Петуния! – уже закричала Джорджи. – Она рожает прямо в сушилке!

– Быть того не может. Ей через две недели должны делать кесарево.

– Успокоила! Теперь пойди и скажи ей!

Хизер с воплем пронеслась мимо Джорджи. Джорджи побежала следом.

Вопли младшей сестры не прекращались и в прачечной. Она стояла на коленях перед сушилкой, не зная, что делать. Порки бегал взад-вперед, громко стуча когтями по плиткам. Мопс уже охрип от лая.

– Божемой… божемой… божемой, – как мантру, повторяла Хизер.

– Не части, – спокойно произнес чей-то голос.

Девчонка обошла Джорджи и примостилась за спиной Хизер.