Эми и Исабель - Элизабет Страут

— Так они дольше простоят, — сказала Исабель, выпрямляясь и вытирая лицо тыльной стороной руки, — чем если бы мы просто сорвали их.

— Да и смотрятся лучше. — Эми поглядела на корзинку, впечатленная результатом.

— Загляденье, правда? — Исабель оглядывала корзину, поворачивая ее из стороны в сторону.

Они вернулись в дом, где Исабель нашла белую ленточку и обвила ею ручку корзины, а затем ножницами (ни она, ни Эми не вспомнили в тот момент, что это были те самые ножницы, которые остригли волосы Эми) подрезала концы ленты, так что две белые завитушки свисали над голубым и желтым.

Больница была частная, из новых. Она походила скорее на скромное современное офисное здание, чем на госпиталь. Это было строение всего в два этажа с рядом окошек в цементных блоках, расположившееся в стороне от дороги. Входные двери были из стекла, но затемненного, и для Эми, которая вглядывалась в них через ветровое стекло, они казались труднопреодолимыми. Исабель припарковалась на краю автостоянки.

— Что теперь? — спросила Эми, держа корзину с ноготками и колокольчиками на коленях, холодок земли из корзинки начал ползти по ее бедрам. — Я же раньше никогда не была в больнице.

— Просто скажи им, что ты пришла к Стейси. Как ее фамилия?

— Берроуз. Они пускают детей?

— Тебе шестнадцать лет, — сказала Исабель и окинула взглядом Эми, оценивая, — но если кто-нибудь спросит, ты можешь рискнуть и сказать, что восемнадцать. Тогда пустят наверняка.

Эми взглянула на мать. Исабель никогда прежде не предлагала соврать. Эми приоткрыла дверцу машины, но потом заколебалась.

— Что, если в случае Стейси, я имею в виду, что она родила ребенка в таком возрасте, вдруг к ней не всех пускают?

Исабель не знала, что ответить.

— Это было бы несправедливо, — сказала она.

— Да, но если?

— Тогда скажи, что ты родственница. Раз надо.

— Хорошо. — Но Эми колебалась. — А ты что собираешься делать? У тебя есть что-нибудь почитать?

Исабель покачала головой:

— Иди уже.

Провожая Эми взглядом (темно-синие шорты из «Сирса» хорошо смотрелись с белой блузкой), Исабель внезапно распознала в дочкиной походке нерешительность, но она так ходила с детства. В радующей глаза симметрии ног, уходящих сейчас от нее, Исабель увидела нечто знакомое: правая нога Эми косолапила — ее всегдашний, характерный признак застенчивости — почти незаметный дефект походки, как будто девушка прятала невысказанные слова: «Я боюсь». Исабель вздрогнула, два образа Эми странно слились перед ее глазами — взрослой девушки с корзиной цветов в руках и маленькой кудрявой девчушки, идущей по тропинке к дому Эстер Хетч с пластмассовой куклиной головой в крохотных ручках.

Никто и не думал Эми ни о чем спрашивать. В тихих коридорах медсестры казались сонными, равнодушными, они махали рукой в неопределенном направлении, показывая путь.

Стейси была одна. Она сидела в постели, обложившись подушками, словно выжидая, с пустым выражением лица, которое сменилось изумлением при виде Эми.

— Привет, — сказала Стейси. — Ни хрена себе, здорово!

Она протянула руки, словно ребенок, просящийся на ручки, и корзина цветов оказалась под угрозой гибели в тряске нервного смеха, неуклюжих объятий и поцелуев, но была спасена в последнюю минуту и благополучно приземлилась на колени Стейси. Она смотрела на корзинку сияющими глазами.

— Эми, это так красиво!

Девушки любовались маленьким садом на коленях Стейси, буйством ноготков, чуть заметным увяданием колокольчиков.

— Это мама сделала. Для тебя, — сказала Эми.

— Твоя мать?

Эми кивнула.

— Чертовски странно.

Эми снова кивнула.

— Родители совершенно чокнутые. — Стейси медленно покачала головой, поставив корзинку на тумбочку. — Мои предки тоже вели себя клёво, когда я начала рожать, а вот сегодня, когда стало скучно, потому что эти дебильные врачи оставляют меня здесь торчать на три дня, я попросила родителей поставить телевизор, но они сказали: «Нет, вряд ли это удачная мысль».

— Чего это?

— А я почем знаю. Смотри, они мне грудь перетянули. — Стейси распахнула больничный халат, чтобы показать Эми, как под рубашкой грудь была свита полосками белой ткани. — Болит охренительно.

— Родители перетянули?

— Нет, медсестра. Потому что молоко должно появиться вроде.

Эми повернулась и оглядела эту угловую комнату — стерильную до тошноты. Она осторожно присела на край синего винилового стула, приставленного к стене, но Стейси попросила:

— Нет-нет. Сядь поближе, — похлопав по постели и подвинув ноги, чтобы освободить место.

Эми встала со стула и села на кровать.

— Ты не изменилась, — сказала она, изучая подругу. — Но еще выглядишь беременной.

Через простыню было видно, что живот еще не опал.

— Я знаю. Так будет какое-то время, пока матка не уляжется вроде. У меня блядски невыносимые боли. Пару часов назад надо было пописать, так они дали мне судно, и целый сгусток крови вышел размером с грейпфрут. Я думала, что помру, но медсестра сказала, что это просто детское место. Наверное, то самое, что кошки съедают. Ну, ты понимаешь, если бы я была кошкой…

Они помолчали. Тогда Эми сказала:

— Ну. И хорошо, что ты не кошка.

— Действительно.

Стейси повозилась с кнопкой, которая зажужжала, когда она нажала ее, чтобы сесть, подняв изголовье кровати.

— Вот, — сказала она, подвинувшись опять, чтобы Эми наконец-то села (или прилегла) на кровать рядом с ней.

— Дай мне. — Эми нажала кнопку сама, и они обе растянулись на кровати. Нажала снова — и изголовье поднялось. — А где твои родители? — спросила она.

— Дома, я думаю. Наверно, мать пила весь день. — Стейси посмотрела на ноги Эми, лежащие поверх простыни. — Она вела себя прилично, а потом уснула в кресле. И отец потащил ее домой. Она еле волочила ноги. Я думаю, что она уже хорошо поддала.

Эми нажала на другую кнопку, и их ноги медленно поднялись.

— Я не знала, что твоя мать бухает. Мать мистера Робертсона пила.

— Кто такой этот Роб… Ах да, учитель. Моя мать выпивает по праздникам.

Эми опустила кровать и посмотрела на потолок, он был сделан из белого прессованного пластика с небольшими отверстиями.

— Кто-нибудь сказал Полу?

— Мама. Он хотел приехать сюда, но мы сказали ему, чтоб даже и не думал.

— Я видела его на днях, — сообщила Эми. — Он покатал меня на новой машине.

Стейси устало махнула рукой: