Как Ворон луну украл - Гарт Стайн

— Вы знаете о Вороне, Фергюсон?

Ферги покачал головой:

— Нет.

— Ворон — дух-покровитель тлингитов. Он дал нам солнце, луну, воду и почти все на Земле. Хотите, расскажу подробнее?

— Да, конечно, с удовольствием послушаю.

— Ворон родился во гневе. Однако обо всем по порядку…

* * *

Некогда жил могучий вождь, очень сильный и гордый и почитаемый своим кланом. Была у него жена-красавица, которую он страшно любил и которую ревновал. Не верил вождь в преданность супруги и боялся, как бы не соблазнил и не увел ее какой-нибудь сильный юноша из племени. Всякий раз, уходя охотиться на тюленя, вождь прятал жену в ларец, а ларец подвешивал под крышей дома — чтобы никто не достал.

Как-то раз заметил вождь, что жена переглядывается с одним из его племянников. Придя в ярость, вождь схватил нож с зазубренным, как у пилы, лезвием и отрезал племяннику голову. Не удовлетворившись одной смертью, следом он убил и остальных племянников.

Когда сестра вождя прознала о смерти всех своих десяти сыновей, она была вне себя от горя. Ведь год назад погиб на охоте ее муж, и теперь некому позаботиться о ней в старости. Тогда сестра вождя собралась уйти в лес и там покончить с собой.

В поисках подходящего места она все дальше забиралась в чащу. И вдруг ей повстречался старик. Спросил он, чем женщина опечалена, и та поведала свою историю.

Старик слушал и кивал. Нехорошо, говорил он, брат твой зол и коварен. Совсем не ценит чужую жизнь.

— Ступай к берегу, — сказал старик сестре вождя, — во время отлива. Найди в песке круглый камешек. Нагрей его на огне, пока не станет совсем горячим, и проглоти. Не бойся, вреда не будет.

Сестра вождя исполнила наказ. И только она проглотила нагретый камень, как тут же сделалась беременной. Построила у берега хижину и поселилась в ней. А в верный срок родился у нее сын. Красивый мальчик, который и стал Вороном.

* * *

Фергюсон провел доктора в общественный центр. Он надеялся впечатлить шамана, ведь центр представлял собой огромное помещение с тридцатифутовым потолком, над которым размещался чердачный этаж. Интерьер освежили дугласией: теплый цвет, насыщенный приятный аромат. Посередине — большая костровая яма с вытяжкой, специально для готовки: есть вертел для крупной дичи, а по периметру держатели для рыбного гриля. Вдоль стен зала — длинные деревянные столы, призванные создавать дружескую атмосферу.

— Очень мило, — заметил, оглядываясь, Дэвид.

Всего два слова, зато как приятно. Значит, сам Дэвид одобряет курорт.

— Работая над центром, мы старались изо всех сил. Мы хотим, чтобы гости приходили сюда с охотой. Чтобы им нравилось общаться друг с другом.

— Идея правильная, — сказал Дэвид. — Дом для сбора племени был центром тлингитских деревень. Сегодняшнее общество — пародия на общество настоящее. Люди запираются в квартирах, где у них есть все: телефон, телевизор, им на заказ привозят пиццу… Встречаться ни с кем уже не надо. Как люди могут называть себя обществом, если они не общаются?

Дэвид подошел к яме:

— Она рабочая?

— Конечно, — ответил Ферги.

— Я бы хотел развести огонь, если вы не против. Мертвым нужно принести жертву, еду.

Фергюсон указал на поленницу у стены. Это его идея — держать дрова в помещении. Так они сохранятся сухими, что немаловажно. Заодно это создает атмосферу уюта.

— Тлингиты не верят в рай на Небесах, — пояснил Дэвид. — Зато мы верим, что после смерти душа отправляется в странствие. На другой конец острова, в обход него или по воде — в Край мертвых душ.

Духи блуждают среди живых, и нужды у них те же самые. Если в деревне плохой улов или охота не ладится, мертвые страдают от голода. Поэтому очень важно делиться с ними едой во время каждой трапезы. Однако духи не могут есть с нашей тарелки. Перед тем как самому приступить к еде, надо бросить жертву в костер. Только сожженную пищу может съесть мертвый. Запомните, Фергюсон: путь к сердцу покойника лежит через его желудок. Накормите усопшего, и он оставит вас в покое.

А что, неплохая мысль — сделать это традицией, небольшое жертвоприношение перед каждым приемом пищи. Двух зайцев одним выстрелом: и духи сыты, и гостям развлечение. Ферги сможет впечатлить всех своими познаниями о быте тлингитов. Думая об этом, он помог Дэвиду перенести дрова к очагу.

* * *

Мать дала Ворону камешек — положить под язык, и сделался Ворон неуязвимым. Еще она дважды купала его в лагуне, и сын рос очень быстро.

Когда же Ворон стал совсем взрослый и мог бегать по лесу, плавать в океане, мать смастерила ему лук и много-много стрел — пусть охотится на птиц, кроликов, лис и волков. Научила она Ворона и уважать свою добычу.

Из добытых шкур мать шила одеяла. Охотник из Ворона вышел умный и быстрый, так что одеял вскорости набралось очень много. Как-то подстрелил Ворон большую белую птицу, облачился в ее перья, и тут же захотелось ему летать.

Вождь племени прослышал о своей сестре и ее младшем сыне, ловком охотнике. Пригласил он племянника в деревню, однако мать предупредила Ворона: не ходи. Поведала, как погубил брат ее других сыновей. Но Ворон все равно захотел повидать дядю и попросил мать не волноваться.

Стоило Ворону войти в дядин дом, как вождь попытался убить его — тем же ножом, что и его братьев. И только клинок коснулся шеи мальчика, как зубья ножа обломились, ни следа на шее Ворона не оставив.

Попросил тогда вождь Ворона помочь ему каноэ обсушить. И как только перевернули они лодку, выбил вождь подпорки из-под нее — Ворона и накрыло. Вождь думал: придет прилив, и мальчишка утонет. Но не тут-то было, Ворон с легкостью разломил каноэ надвое, пришел в дом дяди и бросил к его ногам половинки.

Тогда вождь позвал племянника поохотиться на кальмаров. Ворон тайком спрятал под одеялом из шкуры маленькую лодчонку. Вышли они с вождем в море, на глубокое место, приготовились кальмаров ловить, а вождь возьми да и сбрось племянника за борт. Поплыл он обратно к стоянке, думая: утонет Ворон. Как бы не так! Достал Ворон свою лодчонку из-под шкуры и вернулся на ней в деревню, еще прежде дяди.

Спрятался юноша на крыше дома, подождал, пока вождь вернется, да и запер его снаружи. Призвал во́ды: поднимайтесь, мол, утопите моего злого дядюшку.

Поднялись во́ды, и Ворон на своих белых крыльях взмыл к небу. Так высоко взмыл, что клювом проткнул солнце — и провисел на небе десять дней кряду. Когда же потоп миновал, высвободился Ворон, рухнул на землю, глядь, а деревню-то смыло: и все племя вместе с ней, и даже мать Ворона, что в лесу обитала. Опечалился тогда Ворон. Отомстить-то он за братьев отомстил, однако и горе себе нажил немалое.