Как Ворон луну украл - Гарт Стайн

С причала рядом с пришвартованным гидросамолетом Джон Фергюсон наблюдал, как приближается синий рыбацкий катерок. Управляемый крохотной фигуркой, рыча подвесным мотором, катер нарушил тишину мирного аляскинского утра. В воздух поднялась стая перепуганных гусей.

И смех и грех, Ферги платит пять штук баксов какому-то специалисту из местных, индейцу, за проверку объекта. На общественном собрании в соседнем городке Клавок ему предложили нанять доктора Ливингстона. Дескать, он лучший в округе. Ферги отшутился: мол, разве ж индейские ведьмаки докторами себя величают? И тем обидел всех до единого. Откуда ж ему было знать, что мистер Ливингстон — шаман и в придачу доктор философии!

Катер тем временем подошел на двадцать ярдов. Ферги ожидал увидеть старого сморщенного индейца в каноэ, а прибыл вполне молодой мужчина. Ферги и Ливингстон помахали друг другу руками в знак приветствия, и доктор, причалив, выбрался из лодки.

— Фергюсон? — спросил он, привязывая швартовый конец к банке.

— Доктор Ливингстон, я полагаю?[5]

Ферги неделю репетировал эту фразу, ему не терпелось произнести ее. Теперь же он испугался, что доктор Ливингстон обидится.

— Просто Дэвид, — без намека на улыбку ответил тот.

Из лодки он достал несколько джутовых свертков и разложил их рядком на причале. Ферги растерянно переминался с ноги на ногу. Вроде бы надо помощь предложить, но вдруг эти свертки — шаманские штучки и трогать их никак нельзя.

— Ну, что скажете? Ничего пока не заметно? — с надеждой спросил Ферги. — Никаких тлингитских духов прошлого?

Ферги постарался как можно отчетливее выговорить название индейского народа, дабы не показаться неучем. В оригинале оно произносится «клинк-ит» и напоминает звук, с которым от яблока отхватывают сразу большой кусок.

Закончив выгружать из лодки свое добро, Дэвид выпрямился. А он не высок, скорее среднего роста. Волосы черные, гладкие, доходят до пояса. Широко раскрытые карие глаза будто стремятся вобрать в себя разом весь мир. Глядя на Ферги, Дэвид словно приблизился на пару шагов.

— Что вы вообще знаете о тлингитах, Фергюсон?

— Так, не особенно много. — Ферги ждал, что приедет доктор непонятных наук, и прочел для проформы статью в энциклопедии. — Тлингиты и хайда прежде были двумя крупнейшими племенами в округе. Занимались в основном рыбалкой и охотой, торговали с русскими и англичанами. В конце девятнадцатого века правительство объявило их родные языки и потлачи[6]вне закона. Зато теперь с дискриминацией покончено.

— Ну, — произнес Дэвид, — это не совсем правда. Вы понимаете дух закона, но не его букву.

Фергюсон вздохнул, да так громко, что тут же поспешил закрыть рот. Не дай бог себя выдать.

— Правительство, в общем-то, не запрещало нам говорить на родном языке и устраивать потлачи, — объяснил Дэвид. — На самом деле нас поделили на «окультуренных» и «варваров». «Окультуренными» называли тех, кто не поддерживал традиционный уклад жизни. Сохранивших быт относили к «варварам». Согнали их в резервации, заставили учиться в специальных школах для индейцев. Эти меры должны были косвенно уничтожить наш язык и традиции, так что смысл закона вы поняли верно.

— Я не знал.

— Белый человек слишком умен, никогда не станет нарушать чьи-то права открыто.

Фергюсон медленно кивнул. Только что познакомился с человеком и вроде как уже невзлюбил его. Ливингстон по-своему симпатичен, однако его привлекательность прячется под толстым слоем заносчивости и резкости. Эти качества, надо признать, отталкивают.

Тем временем Дэвид раскрыл один из свертков. Внутри оказались четки и звериные когти.

— О наших верованиях что-нибудь знаете? — спросил шаман. — Про легенды не слышали?

На сей раз Фергюсон промаха не допустит. Лучше уж промолчать, чем ляпнуть нечто обидное. Порой молчание — золото.

Он покачал головой.

— Понятно. Тем не менее вы верите, будто эта местность населена духами наших предков?

Фергюсон тяжело сглотнул. Снова попался. Сказать Дэвиду, чего ради его на самом деле пригласили? Из-за проблемы, не дающей покоя. Из-за прихоти японских инвесторов, которые решили вбухать в местный курорт кучу денег, но перед открытием хотят очистить объект от духов. Нет, Фергюсон еще из ума не выжил. Так прямо с Дэвидом говорить не станет.

— Послушайте, доктор, мне бы очень хотелось побольше узнать о культуре тлингитов, правда. Однако у меня забот полон рот. Вы уж простите, к июлю здесь должно открыться одно перспективное предприятие. Нет времени просвещаться.

— Не бойтесь вы так, я просто хотел знать, с чем имею дело. Теперь мне все ясно.

Глядя в честные глаза Дэвида, Фергюсон еще больше занервничал. Желая загладить неловкость, он произнес:

— Главные партнеры нашей фирмы решили проявить уважение к местной истории и культуре аборигенов. Не хотелось бы открывать объект только затем, чтобы оказаться в… ну, сами понимаете… неприятной ситуации.

— Это когда вам вчиняют иск или как в романе «Сияние»?

Ферги поежился. Черт, шаман умеет поставить в неудобное положение.

— Ну, в общем, да… как бы это сказать… короче, возможны оба варианта.

Дэвид тепло улыбнулся, и Фергюсон успокоился. Черт бы побрал местных, с ними не побеседуешь. Никогда не знаешь, какое слово из нормального лексикона их может обидеть. Ляпнешь что-нибудь этакое, и все, ты уже расист, и дело запорото.

— Поступим так, — произнес наконец Дэвид. — Пусть ваши юристы при помощи своей магии разбираются с бумажной стороной дела. Я же пущу в ход свою магию, дабы уладить неприятности с духами. Что скажете?

Облегченно выдохнув, Фергюсон улыбнулся:

— По-моему, неплохо, доктор. В конце концов, вы у нас… доктор.

Дэвид раскрыл второй сверток с фрагментом оленьих рогов.

— Чисто из любопытства спрашиваю: как вы намерены разобраться с духами?

Дэвид взглянул на него и ответил:

— Оденусь в перья и устрою пляски с бубном. Я ведь индеец и больше ничего не умею.

Дэвид рассмеялся, и Фергюсон — приятно удивленный — рассмеялся вместе с ним.