Каждый новый день - Дэвид Левитан

В обычных обстоятельствах я бы подумал, что мне сегодня предстоит обычный день.

Я получаю письмо от Натана, в котором он пишет, что хотел бы со мной встретиться и если у меня есть машина, то я могу подъехать прямо к нему домой. Его родители уехали, поэтому он не на колесах. От Рианнон нет ничего, значит, сегодня я с Натаном.

Эйнсли говорит родителям, что они с подружками собираются пройтись по магазинам. Родители ничего не выспрашивают, просто дают ей ключи от машины матери и просят не слишком задерживаться. Она должна посидеть с ребенком сестры, где-то с пяти часов. Сейчас только одиннадцать. Эйнсли уверяет родителей, что вернется к сроку, времени – навалом.

До Натана мне ехать минут пятнадцать. Полагаю, что наша встреча не займет много времени. Нужно просто доказать ему, что я та же самая личность, что и вчера, вот и все. Думаю, мне больше нечего ему предложить. Все остальное – его заботы.

Когда Натан открывает дверь и видит меня, на его лице появляется удивление. Понятно, что на самом-то деле он не до конца мне поверил, но вот теперь все подтверждается.

Он заметно нервничает, и я списываю его нервозность на то, что я в его доме. Дом я пока помню, хотя эти воспоминания уже начинают смешиваться с воспоминаниями о других домах, в которых я побывал.

Натан проводит меня в гостиную, как гостя: хоть я и был здесь хозяином на один день, все же сейчас я в гостях.

– Значит, это действительно ты, – говорит он. – В другом теле.

Я киваю и присаживаюсь на диван.

– Выпьешь чего-нибудь? – спрашивает он.

Я отвечаю, что не отказался бы от стакана воды. Я не говорю, что собираюсь вскоре уйти и пить мне не хочется.

Пока он ходит за водой, я рассматриваю развешанные по стенам семейные фотографии. Натан на них выглядит скованно… ну точно как его отец. Только мать на фото улыбается широко и радостно.

Слышу, как Натан возвращается, даже не смотрю на дверь. И подпрыгиваю от неожиданности, когда раздается незнакомый голос:

– Я так рад случаю с тобой повидаться!

Вижу перед собой седовласого мужчину в сером костюме. Галстук повязан небрежно: он не на работе.

Он закрывает за собой дверь и садится в кресло, расположенное между мной и выходом из комнаты. Он раза в два крупнее Эйнсли и, если бы захотел, легко мог бы меня задержать. Другой вопрос – действительно ли он намерен так поступить. То, что я инстинктивно думаю о подобных вещах, – уже предупреждение, значит, у меня есть все основания для тревоги.

Решаю начать оборону с наступления.

– Сегодня же воскресенье, – говорю я. – Почему вы не в церкви, святой отец?

Он в ответ улыбается:

– Здесь у меня более важные дела.

Вот как чувствовала себя Красная Шапочка, когда впервые встретила большого и страшного волка. Должно быть, ей было настолько же страшно, насколько и интересно, что же будет дальше.

– Что вам нужно? – спрашиваю я.

Он закидывает ногу на ногу.

– Ну, Натан рассказал мне захватывающую историю, а я сомневаюсь – неужели это действительно правда?

Запираться бесполезно.

– Натан не должен был никому говорить! – повышаю я голос, надеясь, что тот слышит нашу беседу.

– Пока весь прошлый месяц ты держал Натана в напряжении, ответы на его вопросы пытался давать я. И после того, как ты ему все рассказал, для него было вполне естественно довериться мне.

У Пула свое понимание ситуации. Уж это мне ясно. Только пока неясно, в чем оно заключается.

– Я не дьявол, – говорю я. – И не демон. И никто из тех, кем вы пытаетесь меня представить. Я просто человек. Который на один день заимствует жизни других людей.

– Но разве ты не видишь в этом происков дьявола?

Я отрицательно качаю головой:

– Нет, не вижу. В Натане не было никакого дьявола. И в этой девушке его нет. Есть только я.

– Понимаешь ли, – говорит Пул, – вот здесь-то ты как раз и ошибаешься. Ну да, ты внутри этих тел. Но что находится внутри тебя самого, дружок? Как ты думаешь, почему ты живешь так, как живешь? Разве ты не чувствуешь, что за всем этим может стоять дьявол?

Мой ответ звучит спокойно:

– Я никому не наношу вреда, дьявол так себя не ведет.

Тут отца Пула разбирает смех.

– Успокойся, Эндрю. Расслабься. Мы с тобой из одного лагеря.

Я поднимаюсь.

– Хорошо. Тогда выпустите меня.

Я делаю движение к выходу, но он, как я и ожидал, преграждает мне дорогу. И толкает Эйнсли обратно на диван.

– Не так быстро, – говорит он. – Я не закончил.

– Ага, мы – из одного лагеря. Понимаю.

Он перестает улыбаться. На мгновение в его глазах появляется что-то такое… Не знаю, что это, но увиденное заставляет меня замереть на месте.

– Я знаю тебя гораздо лучше, чем ты можешь себе представить, – говорит Пул. – Ты думаешь, наша встреча – случайность? Думаешь, я просто какой-то религиозный фанатик, которому не терпится изгнать из тебя демонов? Ты когда-нибудь задавался вопросом, зачем я фиксирую все эти вещи, что я ищу? Тебя, Эндрю. И таких, как ты.

Он пытается поймать меня на крючок. Иначе и быть не может.

– Таких, как я, больше нет, – возражаю я.

В его глазах снова что-то вспыхивает:

– Не сомневайся, Эндрю, ты не один такой. То, что ты не похож на других людей, еще не означает, что ты единственный .

Я не знаю, о чем он говорит. Я не хочу знать, о чем он говорит.

– Взгляни на меня, – приказывает он.

И я смотрю.

Смотрю прямо в эти глаза и понимаю. Вот теперь я понимаю, о чем он говорит.

– Меня вот что удивляет, – продолжает он. – Меня удивляет, что ты до сих пор не научился задерживаться дольше чем на один день. Ты и понятия не имеешь, какая мощь в тебе заложена.

Я отступаю от него.

– Вы не отец Пул, – говорю я, не в силах сдержать дрожь в голосе Эйнсли.

– Сегодня я – это он. Вчера я тоже был им. А завтра – кто знает? Я должен оценивать ситуацию и решать, что мне лучше всего подходит. Я не собирался пропускать нашу встречу.

Он открывает для меня дверь в новый мир. Но я уже понимаю, что мне не понравится то, что я за ней увижу.

– Есть гораздо лучшие способы организовать свою жизнь, – продолжает он. – Я могу их тебе показать.

Да, я вижу в его глазах понимание. Но и угрозу. А еще – мольбу. Как будто внутри его отец Пул и он пытается меня предостеречь.