Мы - Дэвид Николс

Полагаю, именно ради этого некоторые и путешествуют: чтобы знакомиться с людьми, хотя дело это всегда было для меня непростым и достаточно мучительным. Пустые разговоры, обоюдное саморазоблачение, чужие причуды и склонности, обмен мнениями и взглядами; нелепое и бессмысленное занятие. У Конни же, наоборот, было чрезвычайно развито стадное чувство, и я с удовольствием уступил ей привилегию заводить новые знакомства. Но сейчас эта женщина сидела прямо напротив меня, и мне ничего не оставалось, как протянуть ей руку.

— Я Дуглас. Как пихта[49]. — Плоская шутка, согласен, хотя вполне может найти отзвук в скандинавской душе.

— Меня зовут Фрея, но, боюсь, я не знаю, как обыграть свое имя.

— А как насчет картошки-Фреи? — вырвалось у меня, прежде чем внутренний голос отчаянно завопил: «Нет!»

Мы застыли в неловком молчании, и тогда я в панике решил прокомментировать ее завтрак:

— Сыр на завтрак, как это по-европейски. Сыр и салями.

— А вы у себя в Англии разве так не едите?

— Нет. Сыр за завтраком для нас табу. Точно так же огурцу и помидору нет места на утреннем столе англичанина. — Боже правый! Говори нормально, чертов остолоп!

— Хотя, положа руку на сердце, это вряд ли можно назвать сыром. — Она зажала бледный, потный квадратик между большим и указательным пальцем. — Дома у нас таким материалом покрывают пол в ванной.

— А то, что у меня в мюсли, они имеют наглость величать шоколадной крошкой.

— Мир сошел с ума!

— Похоже, тут не самый шикарный венецианский отель, да?

Фрея расхохоталась:

— Мне казалось, будет забавно устроить бюджетное путешествие, но подвергаться лишениям всегда лучше в теории, нежели на практике. — («Подвергаться лишениям». У нее оказался очень недурной английский.) — Мне сказали, что в комнате есть кондиционер, но он шумит, точно приземляющийся вертолет. А без него я просыпаюсь и первым делом отлепляю от себя мокрые простыни.

В ее последнем откровении была некая фривольность, и я рискнул продолжить:

— Фрея, а откуда вы родом?

— Из Копенгагена.

— Вы великолепно говорите по-английски.

— Да неужели? — улыбнулась она.

— По-английски вы говорите лучше, чем мой сын! — Очередная неудачная шутка, призванная напомнить, что именно меня сюда привело.

— Весьма признательна. Хотелось бы сказать, будто все это благодаря близкому знакомству с книгами Джейн Остин, но, если честно, своим английским я в основном обязана плохому телевидению. Полицейским реалити-шоу, детективам. К девяти годам буквально каждый датский школьник уже достаточно знает английский, чтобы перевести: «Мы нашли еще одно тело, инспектор». Ну и конечно, попса. Нас бомбардируют ею с раннего детства, по всей Скандинавии. — Она пожала плечами. — И действительно, это полный абсурд, что я говорю по-английски лучше, чем по-шведски. Но, «зная меня, зная тебя, мы уже ничего не исправим»![50]

— Жаль, что не могу ответить вам по-датски.

— Не расстраивайтесь. Мы уже давным-давно расстались с надеждой, что мир начнет чему-то учиться.