Месть от кутюр - Розали Хэм

Дангатарцы собрались в зале Городского совета на прослушивание и отбор актеров к пьесе «Макбет» в постановке Общественного клуба. Ирма Олменак приехала на коляске и остановилась в дальнем конце прохода рядом с Тилли. Нэнси толкнула в бок Рут и хмыкнула, участники прослушивания тоже стали оглядываться. Наряд Ирмы – ярко-красное платье и белые туфли на высоком каблуке, плохо умещавшиеся на подножке кресла, – никак нельзя было считать траурным.

Большинство конкурсантов читали стихи или исполняли песни, окружной инспектор вполне сносно изобразил шаффл. Главный режиссер и продюсер удалились за кулисы, чтобы обсудить актерский состав и принять решение, после чего объявили о своем выборе.

Первой слово взяла Труди.

– Я – главный режиссер, поэтому все должны меня слушаться.

– А я – продюсер, – вмешалась Элсбет, – поэтому отвечаю за постановку в целом, в том числе и за режиссуру.

Труди резко повернулась к свекрови:

– Строго говоря, Элсбет…

– Труди, будь добра, зачитай состав исполнителей.

– Итак, как уже было сказано, я – главный режиссер и одновременно леди Макбет. Роль Макбета, генерала и будущего короля, исполнит…

Уильям напрягся.

– …Лесли Манкан.

Зал одобрительно загудел, раздались жидкие аплодисменты. Лесли мечтал играть в пьесе и на прослушивании выложился по полной. Мона чмокнула его в щеку, он смущенно захлопал ресницами и порозовел. Уильям буравил глазами пол.

Труди откашлялась и продолжила:

– Уильям может сыграть Дункана.

Сержант Фаррат, Фред Бандл, Большой Бобби, окружной инспектор, Скотти и Редж, качая головами, принялись ехидно подталкивать друг друга, а когда Труди объявила, что роли Малькольма и Дональбэйна будут исполнять Бобби Пикетт и Скотти Пуллит, они закатили глаза и скрестили на груди руки.

– …Септимус Кресант будет играть Сиварда, а сержант Фаррат исполнит роль Банко. Правда, Банко по сюжету вроде как случайно убивают. В остальное время вы все – лорды, дворяне, офицеры, солдаты, убийцы, слуги и гонцы. Перл, ты – леди Макдуф. Ведьмами будут Фейт, Нэнси и окружной инспектор.

Выбранные актеры зашаркали ногами и начали перешептываться.

– Я тоже хотела играть Ведьму, – послышался слабый голосок.

– Мона, повторяю, ты – призрак и служанка.

– Но у меня нет ни одной реплики…

– Мона, в пьесе всего три Ведьмы.

Нэнси шагнула вперед.

– Я сыграю леди Макдуф лучше Перл.

– Я – мужчина, почему мне досталась роль Ведьмы? – захныкал инспектор.

Элсбет вскочила с места:

– Прекратите перебранку, если не хотите, чтобы вас выгнали!

Она гневно посмотрела на труппу. Инспектор щелкнул каблуками и коротко, по-военному кивнул. Элсбет метнула гневный взгляд на Труди.

– Уйми свою труппу!

Труди втянула щеки и сказала:

– Миссис Олменак, вы назначаетесь костюмершей.

Ирма посмотрела на свои распухшие суставы, негнущиеся пальцы.

– Завтра приготовлю отвар, – шепнула ей Тилли. – Двойной крепости.

После первых репетиций дело продвигалось туго.

– Так, – вздохнула режиссер. – Входят Банко и Макбет.

– «Как странен день…»

– «До Фореса далеко ли?..»[40]

– Стоп, стоп! Сержант, все это, конечно, очень хорошо…

– Я – Банко.

– Да, Банко. Килт замечательный, но шотландский акцент тут не нужен и волынки тоже.

Хэмиш отвечал за реквизит и декорации.

– Мистер О’Брайен, зачем вы мастерите балкон? – осведомилась у него Труди.

– Для любовной сцены.

– Сцена под балконом – из «Ромео и Джульетты»!

– Ну да, верно.

– А мы ставим «Макбета».

Хэмиш растерянно заморгал.

– Эта пьеса про честолюбивую жену генерала, которая подговаривает своего слабохарактерного мужа убить короля. Действие происходит в Шотландии.

Привычный румянец схлынул со щек Хэмиша.

– Шотландская пьеса? – прошипел он.

– Вы должны изготовить ходячий лес и призрака, – объяснила Труди.

– Меня обманули! Септимус, чтоб его! – взревел Хэмиш.

Бросив инструменты на пол, он выбежал из зала.

Для Тилли февраль миновал быстро. Каждый день она вставала на заре и все утро шила костюмы, устраивала примерки, а потом вносила необходимые изменения. Работая, она напевала себе под нос. По вечерам иногда спускалась в город – посмотреть, как проходят репетиции.

Дангатарцы, занятые в пьесе, выглядели усталыми и замученными. Драматическое искусство явно не доставляло им удовольствия. Труди сидела в первом ряду.

– Сцена третья, еще раз, – проскрипела она. У нее сел голос.

Септимус, Большой Бобби, сержант Фаррат, Реджинальд, Перл и Фред, нервно оглядываясь, заняли свои места на сцене.

– Входит первая ведьма. Не слышу ведьму! – шепотом крикнула режиссерша.

– Я ничего не говорила.

– Почему?

– Потому что забыла следующую реплику! – Фейт залилась слезами. Остальные актеры подбежали к ней и принялись утешать.

Режиссер отшвырнула сценарий.

– Замечательно! Перерыв пять минут, черт возьми! Надо же дать всем выплакаться. Есть еще желающие пореветь?

– Нет…

– Ты зачем опять поднял руку? – хрипло спросила она Бобби Пикетта, стоявшего на сцене.

– Можно задать вопрос?

– Нет, нельзя!

– Почему это нельзя? – Элсбет поднялась на сцену и встала рядом с Бобби.

– Потому что я так сказала!

– Ты не слишком сознательный режиссер, Гертруда, – ледяным тоном проговорила Элсбет.

Уильям поплелся на задний ряд, сел с Моной и уронил голову в руки.

– Справитесь лучше? – огрызнулась Труди.

– Конечно. Любой справится лучше тебя.

Элсбет и Труди пронзили друг друга уничтожающими взглядами.

– Вы уволены! – прошипела Труди.