Дублер - Дэвид Николс

Берег озера в лесной стране. день.

Белка Сэмми сидит в лодке на озере (это будет сделано синим фоном). В лодке праздничный торт, который он испек. («Оливия, с днем рождения!» должно быть написано на торте – БОЛЬШИМИ буквами, бутафоры, пожалуйста!) Он замечает детей, сидящих дома…

Белка Сэмми. Привет, мальчики и девочки! Я плыву в гости к Сове Оливии. Понимаете, сегодня у нее день рождения, и я хочу отвезти ей этот совершенно чудесный шоколадный торт, который испек ей в подарок… (показывает торт – импровизирует, как тот прекрасно выглядит и т. д.) Беда в том, что она живет на огромном старом дубе по другую сторону озера. Единственный способ попасть к ней – это грести. (снова начинает грести.) Фффу! Но клянусь усами и хвостом, очень это трудная работа – грести. Очень тяжелая и утомительная работа. Вот бы как-нибудь сделать ее полегче… (думает!) Знаю, знаю! Что, если спеть песенку – песенку про греблю! Можете вспомнить такую? Я вот знаю песенку про греблю – может, если вы ее тоже знаете, вы мне подпоете? Клянусь своим пушистым хвостом, правда же, будет весело!!!

включается музыкальная запись – он начинает петь.

Гре-би, гре-би, управляй своей лодочкой,

Вниз по течению

весело и т. д., и т. д., и т. д.

Продолжает импровизировать…

Стивен сидел у себя в гримерке, закусив нижнюю губу, бессознательно входя в образ. Некоторое время он смотрел на страницу, размышляя, нет ли способа запомнить слова, не читая их. Может, получится впитать их кончиками пальцев? Не то чтобы ему было неприятно играть что-то детское – на самом деле ему это очень даже нравилось, – но тут же просыпались дурные воспоминания о темном, депрессивном периоде сразу после того, как развод стал официальным, и четырех долгих унылых днях, проведенных на недостаточно отапливаемом складе в районе Милл-Хилл в вызывающем экзему костюме белки, с песней про колеса автобуса, которые крутятся, и крутятся, и крутятся…

Стивен передернулся, откинулся на стуле и повел плечами, как будто физически стряхивая что-то, затем вернулся к заучиванию слов. Ровно в 8:48, как он сделал до того ровно сто двадцать два раза и как сделает еще около двадцати двух – или девятнадцать, если ему удастся сыграть Байрона в трех спектаклях, – он направился вниз по коварной черной лестнице, которая вела в правую кулису, чтобы наблюдать за сценой. Он вошел (как призрак), открыл дверь (как призрак), поклонился (мрачно и торжественно), закрыл дверь (медленно), ушел (быстро) – и собирался уже ускользнуть в гримерку, когда Джош поймал его за плащ.

– Эй, зайди ко мне после, хорошо? Мне нужно попросить тебя об огромной услуге.

– Честно говоря, я должен…

– Всего на две минуты. – И, не ожидая ответа, Джош проделал свой пируэт прыгуна с вышки и выбежал на зов публики.

После спектакля Стивен постучал в дверь Джоша, услышал утвердительное бурчание сквозь очень громкий хип-хоп и вошел.

Джош лежал, вытянувшись на полу лицом вниз, в одних трусах, стеная, и на какой-то момент Стивен подумал, что тот ушибся, упал и пытается встать, но не может. Он как раз собирался спросить, чем помочь, когда до него дошло, что Джош на самом деле исполняет замысловатые отжимания, с рычанием толкая себя вверх и хлопая в ладоши между отжиманиями, словно неестественно загорелый дрессированный тюлень.

– О, извини, я пойду… – сказал Стивен, пятясь к двери.

– Эй, (хлоп) погоди! (хлоп) Заходи! (хлоп) Са… (хлоп) дись…

Стивен уселся на крутящийся стул за туалетным столиком, чуть не угодив локтем в четырех жирных гусениц кокаина, выложенных на обложке диска «Public Enemy» «Fear of a Black Planet». Скатанная в трубочку двадцатифунтовая банкнота и платиновая кредитка лежали рядом, возле бутылки шампанского и сувенирной кружки с «Отверженными».

– Давай, (хлоп) дыхни, (хлоп) Стефани…

Это была не слишком хорошая идея, конечно, не после десяти часов под жаркими студийными прожекторами, шпарящими прямо в лицо. Но все-таки – подарок от Джоша. Стефани вдохнул, поморщился, потом выпил теплого шампанского из кружки с «Отверженными».

– Хочешь увидеть кое-что по-настоящему смешное? – хихикнул Джош, поднимаясь на ноги и натягивая штаны.

– Что? – спросил Стивен, быстро моргая из-за щипания в носу.

– Я имею в виду – по-настоящему смешное.

– Давай.

– Ты не должен никому говорить, что я тебе это показал, хорошо? – Джош открыл ящик туалетного столика, залез под кучу сценариев и вытащил бумажный пакет. – И ты должен пообещать не издеваться. – Ухмыляясь и хихикая, он сунул руку в пакет, извлек оттуда выкрашенный в кричащие цвета картонный прямоугольник и медленно, словно фокусник, повернул его к Стивену. В пузыре из прозрачного пластика стояла небольшая куколка.

– Джош Харпер с гордостью представляет (барабаны) свою… собственную… экшен-фигурку!

– О… гос… по… ди! – расхохотался Стивен неожиданно для себя и выхватил фигурку из руки Джоша.

На черном фоне красовались набранные рельефными заглавными буквами слова «Ртутный дождь» и фотография Джоша в футуристической военной форме, с космической винтовкой поперек груди. Стивен почувствовал, как сжимаются его челюсти, а в голове начинает стучать кровь.

– Лейтенант Верджил Соломон. Планетарный экспедиционный корпус! – рявкнул Джош. – Это я! Прямо с тайваньской потогонной фабрики: толпы двенадцатилетних детей, раскрашивающих мои волосы за семьдесят пять центов в день. Ужас просто, – добавил он, не в силах побороть ликование даже перед лицом глобальной эксплуатации.

Стивен повнимательнее вгляделся в лицо фигурки и решил, что некоторое сходство имеется, но не слишком большое. Две маленькие кляксы васильково-голубого сходили за глаза, но широкий нос и толстая шея, прилизанные черные волосы и маленький алый шрам на щеке…

– Откуда взялся шрам?

– Сражался с огромными существами, похожими на богомолов, – ответил Джош, застегивая великолепную свежую белую рубашку.

Стивен посмотрел еще внимательнее.

– Черт! Да ты урод, – засмеялся он.

– Знаю! Смотри к тому же, каким жирным они меня сделали. Блин, огромный жирный свин! Как по-твоему, я тут выгляжу жирным?