Портмоне из элефанта - Григорий Ряжский

«Так и на этот раз будет, — думал я, с привычным удовольствием вышагивая вдоль Авеню-де-Атлантик. — Надо бы поскорее Федю повидать…»

Кстати говоря, с Федей я познакомился на этой самой знаменитой столичной авеню, протянувшейся в пределах городской черты вдоль линии желтых песчаных пляжей Копакабаны. Тогда я тоже шел по этой улице, тупо озираясь по сторонам и дивясь непривычным картинкам чужеземной экзотики. Рядом шагал мой корабельный приятель Севка Штерингас, тоже мэнээс, но, в отличие от меня, насмерть запуганный инструкциями первого помощника насчет поведения за границей. Он тоже крутил головой по сторонам и все время ахал:

— Митьк, Митьк, — дергал он меня за рубашку, — а нам на пляжи разрешат? — Он переводил взгляд на резвящихся на песке бронзовотелых мулаток в минимальных тесемках, играющих в волейбол, и в вопросительном ожидании рассчитывал на мой успокоительный ответ. — А туда вход платный или за так, не знаешь?

И только я открыл рот, чтобы ответить Севке по существу, как услышал за спиной:

— Сеньор! — Затем кто-то потянул меня за штаны и повторил, но уже настойчивей: — Сеньо-о-ор!

Это был мальчишка лет двенадцати от роду, а может, он был и гораздо младше, — на этой земле, жарко унавоженной солнцем и океаном, все произрастало не в срок, значительно опережая основные законы природы о правилах созревания всего живого.

Я обернулся и остановился.

— Чего тебе, мальчик? — спросил я его на хорошем русском языке. — Чего надо?

— Сеньор, ви русска? — Прищурившись от солнца, он смотрел на меня снизу вверх.

— Русска, — удивленно ответил я и посмотрел на него сверху вниз, — самая что ни на есть русска!

Мальчишка посмотрел на Севку и тоже спросил:

— Ви русска?

Севка почесал затылок и неопределенно хмыкнул:

— Ну как тебе сказать поточнее… Вот, например, если тебя интересует только национальная принадлежность, то можно считать, что… что не совсем, — Штерингас улыбнулся. — Но, очевидно, ты, дружочек, имел в виду несколько другое, да? Ты, полагаю, имел в виду вопрос моей гражданской принадлежности. В этом случае я бы…

Мальчишка не стал дослушивать Севкино разъяснение, а удовлетворенно кивнул и ответил сам себе:

— Русска! — Он сосредоточенно нахмурился, кивнул в сторону, обозначив глазами соседнее здание со сверкающей витриной, и сообщил: — Ходить нада! Сеньора Федья ходить надо! Прашу!

— Слышь, пацан. — Севка на всякий случай осмотрелся по сторонам. — Шел бы ты отсюда, а? Мы с Митькой по-вашему не Португалии абсолютно. Иди к своей сеньоре Федье и скажи ей, что у нас времени в обрез, нам завтра поутру спутник запускать нужно, а перед этим еще политинформация, — одновременно с этим он вывернул карманы и потряс ими в воздухе. — Нету ничего, понял? Суточные еще не выдали, понял? Гоу, гоу! — Он вправил карманы обратно и развернулся, полагая, что аудиенция завершена.

Мальчишка посмотрел ему вслед умными не по возрасту глазами, и я понял, что он вычеркнул моего друга из своих планов. Вслед за этим он крепко перехватил меня за полу рубашки, и я почему-то с веселой обреченностью понял, что попался. И он догадался, что я понял.

— Сеньор, — совершенно спокойно произнес он, — Федья очень хотеть!

— Ты идешь? — Севку уже начала раздражать дурацкая остановка посреди Авеню-де-Атлантик. — Дай ему поджопник, и валим отсюда. От греха подальше.

Внезапно я разозлился на Штерингаса:

— Ну и вали сам, если хочешь! Что я, в конце концов, как привязанный должен тебя сопровождать? Так и будем парами перемещаться? Пошли бы вы со своим перпомом!

Севка с сочувствием посмотрел на меня и, ничего не ответив, двинулся дальше по авеню. Мальчишка равнодушно проводил его взглядом и целеустремленно, не выпуская моей рубахи, потащил меня за собой, в сторону красивого здания. Он толкнул дверь ногой и под звякнувший входной колокольчик втащил меня в прохладную внутренность магазина.

— Сеньор Федья! — громко крикнул он. — Сеньор русска!

Свет вокруг был приглушен, посетителей в такую полуденную жару ждать не приходилось. Я осмотрелся: это действительно был магазин, причем шикарный, и, скорее всего, он был объединен с домом. Под стеклянными витринами в идеальном сверкающем порядке были выложены драгоценности, и я сразу понял, что все здесь настоящее, — все это ювелирное великолепие. С противоположной стены на меня смотрело лицо с фотографического портрета в дорогой рамке. Лицо улыбалось и было страшно знакомым. «Феде от Яши с футбольным приветом!» — размашистым почерком было написано по-русски внизу и поперек портрета. Надпись слегка задевала подбородок и улетала заключительным витком к левому уху.

— Правильно! — раздался веселый пожилой голос со стороны внутренней двери, ведущей в глубину помещения. — Он самый и есть, Яшин Лев Иванович! — На пороге стоял грузный старикан в золотых очках с пышными усами пшеничного цвета. Кончики их были слегка подвиты и приподняты вверх на старорусский манер. — Великий Лев Яшин! — старик хорошо улыбнулся и пошел ко мне навстречу. — А привел его сюда великий Пеле! — Он подошел совсем близко и протянул вперед руку. — А Федя — это я! — Он крепко сжал мою ладонь и добавил: — Березовой Федор Никодимович, русский бразилец!

Говорил он на правильном русском, но с легким оттенком, уводящим слова в неизвестном направлении. Я слушал и не мог усечь в каком: то ли в испано-португальском, где знания мои исчерпывались двумя с половиной словами, то ли куда-то еще, в направлении неведомого мне языка. Федор Никодимович залез в карман, выудил оттуда пару банкнот и сунул их мальчишке:

— Держи, Зоранчик!

Мальчишка выхватил деньги из рук старика и понесся к выходу:

— Грация, сеньор Федья!

— Он у меня разведчиком подрабатывает, — улыбнулся Федя, проводив мальчика взглядом, — сын моего продавца-югослава. Я его по-русски натаскиваю, чтобы было с кем разговаривать на родном языке. И деньжат даю. А он мне за это бывших соотечественников выискивает и приводит в магазин.

— Вы имеете в виду покупателей? — переспросил я старика. — Для удобства вашей торговли?

— Нет, уважаемый, — засмеялся хозяин, — как раз с точки зрения коммерции я всегда остаюсь внакладе — люблю подарки преподносить нашим людям. — Федя еще раз внимательным взглядом окинул меня с головы до пят. — Особенно тем, кто случайно в наших краях оказался, — он неопределенно повел подбородком, — кто оттуда, из Советской России. Как вы…

— А зачем вам? — поинтересовался я. — Тем более если внакладе.

Старик не ответил, а переспросил:

— Как вас величать прикажете, юноша?

— Митей, — ответил я. — С «Лаптева» я, вчера пришвартовались, не слыхали? «Профессор Лаптев», научно-исследовательский. Климат, гидрография… По линии ЮНЕСКО.

— Ми-и-итя… — с удовольствием протянул старик и снял очки, — как это звучит… — задумчиво добавил он, — очень по-русски. Очень… — Он помолчал…