Воспоминания воображаемого друга - Мэтью Грин

Мы оба какое-то время молчим. Я пытаюсь представить, каково это быть мальчиком — палочкой от мороженого.

Я решаю, что Вули мне нравится.

— А почему Кайла стала приносить тебя в школу? — спрашиваю я.

Я знаю, что, если ребенок начинает брать с собой воображаемого друга в новое место, обычно это означает, что случилось что-то плохое.

— Папа Кайлы больше с ней не живет. Он ударил ее маму и ушел. Прямо за столом. Ударил по лицу. Потом мама бросила в него тарелку с едой, и они начали кричать друг на друга. Очень громко кричали. А Кайла все время плакала. После этого она начала брать меня с собой в школу.

— Сочувствую, — снова говорю я.

— Не стоит, — говорит Вули. — Пожалей Кайлу. Мне нравится бывать в школе. Для меня-то все это значит, что я не исчезну, как мальчик-палочка. Кайла все время ходит к фонтанчику с водой, но на самом деле она просто проверяет, здесь я или нет. Поэтому я больше не лежу свернутый у нее в рюкзаке. Я думаю, если я останусь в рюкзаке, Кайла быстрее сможет забыть про меня. Так что хорошо, что она меня вытаскивает.

Я улыбаюсь. Вули умный. Он очень даже умный.

— А ты ничего не слышал о мальчике, которого зовут Макс? — спрашиваю я. — Он пропал на прошлой неделе.

— Он убежал. Правильно?

— Что ты о нем слышал?

— Миссис Кропп обедала здесь с двумя другими леди, и они о нем говорили. Миссис Кропп сказала, что он убежал.

— А что говорили другие леди? — спрашиваю я.

— Одна сказала, что его мог похитить человек, которого он знает. Она сказала, что детей обычно похищают люди, которых они знают. Она сказала еще, что Макс слишком глупый и не мог убежать и где-то долго прятаться так, что его никто не может найти.

— Макс не глупый, — говорю я.

Я даже удивился, как сильно меня разозлили слова Вули.

— Я этого не говорил, это та леди сказала.

— Знаю. Извини. Но она права — Макса похитили. Его похитила миссис Паттерсон.

— Кто такая миссис Паттерсон? — спрашивает Вули.

— Учительница Макса.

— Учительница? — Вули очень сильно удивляется, а я чувствую, что у меня наконец-то появился союзник. — Ты кому-нибудь про это говорил? — спрашивает он.

— Нет. Макс — единственный человек, который может меня услышать.

— О, — говорит Вули, и его зрачки, то есть простые кружочки внутри кружочков, становятся больше. — О нет. Макс — твой друг-выдумщик?

Я никогда не слышал, чтобы так кого-то называли, но соглашаюсь с Вули.

— Может, мне следует рассказать об этом Кайле? — предлагает Вули. — А она вместо тебя расскажет обо всем миссис Кропп.

Я об этом раньше не подумал, но Вули прав. Вули может быть моим связным с миром людей. Он может поговорить с Кайлой, потом Кайла поговорит с миссис Кропп, а потом миссис Кропп поговорит с шефом полиции. Даже не верится, что я сам до этого не додумался.

— Ты считаешь, что миссис Кропп поверит Кайле? — спрашиваю я.

— Не знаю, — говорит Вули. — Может быть.

Это может сработать. Раньше я думал, что Макс — моя единственная связь с миром людей, но у всех воображаемых друзей есть связь с миром.

Каждый воображаемый друг может вступить в контакт с миром людей. Даже Паппи может.

«Каждый воображаемый друг может вступить в контакт с миром людей», — говорю я себе.

А потом мне в голову приходит другая идея. Эта идея лучше и хуже одновременно.

— Нет, — произношу я. — Не надо рассказывать Кайле.

Я вспоминаю об автобусе миссис Паттерсон с комнатой на замке. Я боюсь, что, если миссис Паттерсон узнает о том, что Кайла рассказала миссис Кропп, она может запереть Макса в этой комнате и увезти его навсегда.

Миссис Кропп может все рассказать полицейским, а может улыбнуться Кайле и сказать что-нибудь вроде: «О, это Вули тебе рассказал?» А потом она скажет миссис Паттерсон, что Кайла сегодня рассказывала в классе смешные истории. Миссис Паттерсон перепугается и убежит с Максом раньше, чем я придумаю, как его спасти.

Идея Вули может сработать, но у меня есть другой контакт с миром Макса. И этот контакт лучше, чем контакт Кайли.

По спине снова бегают мурашки.