Кровные узы, или История одной ошибки - Диана Чемберлен

– Я только что узнала, что один из ваших парней говорил с Энди.

Я знала Флипа много лет и не сомневалась, что со мной он не станет темнить.

– Это был сержант Вуд, – сказал он. Имя было мне незнакомо. – Ему было необходимо задать Энди несколько вопросов насчет пожара.

– Разве я не должна была присутствовать при этом разговоре?

– При допросе детей моложе четырнадцати лет присутствие родителей обязательно, – проговорил Флип. – Сержант Вуд сказал Энди, что он имеет право на присутствие родителей, но он ничего не ответил.

– Он был растерян, Флип! – Я встала и закрыла дверь кабинета. – Кому-нибудь из вас следовало позвонить мне.

– Я думаю, он вел себя с Энди корректно, – сказал Флип и добавил: – Простите, но теперь необходимо произвести обыск в комнате Энди. Нам надо, чтобы вы подписали согласие на обыск. Мы хотим провести его сегодня днем. Вы можете отпроситься с работы?

– Вы хотите проводить обыск в комнате Энди? – Я решила, что лучше сделать вид, что я в шоке.

Наверняка Маркус нарушил правила, предупредив меня об обыске.

– Да. Это не займет много времени.

Я могла сказать, что ничего не буду подписывать. Но что они могут найти в комнате Энди, помимо того, что я там видела? Тапочки, подумала я. Мне надо было просто выбросить их. Идиотка. Почему я их не выкинула? А вдруг мне придется рассказывать им о жидкости для зажигалок?

– Я буду там через сорок пять минут.

Я дам им осмотреть комнату и положу конец всем слухам. И тогда они займутся делом – станут искать настоящего преступника.

– Прекрасно, – сказал Флип. – Встретимся у вашего дома в полдень.

Хотя я приехала домой без пятнадцати двенадцать, полицейский автомобиль уже был припаркован в конце улицы у воды, и, помахав двум полицейским, которые сидели в машине, я свернула к своему дому. Мне было интересно, не специально ли они приехали заранее, не потому ли, что не хотели дать мне возможность до обыска побывать в комнате Энди.

Я встретила их у парадной двери. Флип улыбнулся и пожал мою руку.

– Лорел, это сержант Вуд, – сказал он.

– Мэм. – Сержант Вуд кивнул мне, но руку не протянул. Седой, с ясными голубыми глазами, он был бы симпатичным, если бы позволял себе улыбаться. Мне почему-то было неприятно думать, что именно он допрашивал моего мальчика.

Флип подал мне бумагу и ручку:

– Вот бланк разрешения на обыск.

Я посмотрела на бланк, собираясь его прочесть, но буквы прыгали перед глазами.

– Вам просто надо взглянуть на комнату Энди? – спросила я и поставила подпись. – Вам ведь не надо обыскивать весь дом?

– Совершенно верно, – ответил Флип.

– Нет проблем. – Я пригласила их внутрь. – Я знаю, что вы должны выполнять то, что вам приказано, и я хочу очистить имя Энди от всех подозрений.

Они последовали за мной наверх в комнату Энди. Сержант нес большую брезентовую сумку, и я испугалась, что он собирается забрать какие-нибудь вещи. Как я объясню это Энди? В дверях комнаты оба полицейских остановились и надели резиновые перчатки.

– Могу я присутствовать при обыске?

– Да, мэм, – сказал Флип, как будто забыв, как долго мы знаем друг друга.

Я села на краешек кровати Энди, сложив на коленях дрожащие руки и стараясь не мешать, а они начали открывать шкафы и читать указания, которые я оставила для него на корковой доске.

– Когда вы сегодня разговаривали с Энди, сержант Вуд, он сказал вам что-нибудь такое, после чего вы захотели обыскать его комнату?

– Нет, мэм, – ответил за сержанта Флип. – Мы еще раньше хотели попросить на это вашего согласия.

– О чем вы говорили с ним?

– У вас установлен родительский контроль на этом компьютере, мэм? – спросил сержант Вуд, как будто не слыша вопроса.

– Да, установлен. Но он не особенно любит сидеть в Интернете. Ему больше нравятся игры.

Сержант Вуд сел на стул Энди и вставил в дисковод компакт-диск.

Я подумала о грязном послании от «Музикрулз» и спросила себя, на сколько еще отвратительных посланий он наткнется.

Пока сержант Вуд кликал мышкой и изучал экран компьютера, Флип начал выдвигать ящики стола. Я знала, что он может там обнаружить, и вздохнула с облегчением. Он попросил меня встать, после чего провел рукой под матрасом и заглянул под кровать.

– Что вы там ищете? – спросила я, снова садясь на уголок кровати.

– Ну, разные вещи. Например, жидкость для зажигалок. Спички. Инструкции по поджогу, взятые из Интернета. В этом роде, – сказал Флип. – Я знаю, вам это трудно понять.

– Я уверена, что Энди – не тот человек, который захочет и сумеет совершить поджог, так что я не беспокоюсь, – сказала я. – Вы тоже это знаете, Флип, – добавила я, стараясь напомнить ему о нашей дружбе.

Теперь он рылся в шкафу, повернувшись ко мне спиной. Я поняла, что он нашел презерватив, поскольку спросил меня, ведет ли Энди половую жизнь.

– Нет, едва ли, – со смехом ответила я.

Я услышала, как распахнулась парадная дверь.

– Мама? – позвала Мэгги, и я внезапно вспомнила, что сегодня у выпускников короткий день.

– Я наверху, – крикнула я.

– Почему здесь полицейская машина? – спросила она снизу. Затем почти влетела в комнату. – Что здесь происходит?

– Привет, мисс Мэгги, – сказал Флип.

– Вы… – Она перевела взгляд с меня на Флипа, потом на сержанта. – Вы что, обыскиваете комнату Энди?

– Да, здесь идет обыск, – ответила я.

– Но почему? – Мэгги посмотрела на меня. – Разве… разве они имеют право это делать?

Я кивнула.

– Они обыщут только комнату Энди, – поспешила сказать я, чтобы она не подумала, что на ее комнату тоже могут посягнуть.

– Но ведь это смешно! – сказала она.

– Я знаю, детка. – Я указала на место рядом со мной. – Садись.

– Это все из-за того, что сказал Кит?

Я кивнула.

– Вероятно.

Сержант Вуд встал из-за компьютера, взял диск и положил его в маленький пластиковый пакет, который вынул из брезентовой сумки. Потом он вытащил стопку бумажных пакетов.

– Мы бы хотели забрать с собой одежду, которая была на Энди в ночь пожара, – сказал он.

– Конечно, но я ее стирала. – Я встала и открыла дверцу стенного шкафа. – Причем несколько раз, чтобы избавиться от запаха гари.

– И все же нам хотелось бы ее забрать, – сказал сержант.

Я полезла в шкаф за зеленой с полосками рубашкой, но мои руки, как будто повинуясь своему собственному разуму, потянулись к его плотной светло-коричневой рубашке.