Дом обезьян - Сара Груэн

Когда Джон увидел статую ящерицы на парковке у мотеля «БуканьерБуканьер Инн», сердце у него упало. Ящерица была шестнадцати футов высотой, на ней был джинсовый комбинезон и соломенная шляпа, а в лапах она держала здоровый плакат:

...

А ниже с подсветкой: «Свободных мест нет». «Нет» мигало.

Двухэтажное здание, построенное из шлакоблоков, было выкрашено под цвет микстуры «Пепето-бисмол». Кондиционеры на окнах крепились с помощью фанеры и фольги, они гудели и лили струйки на асфальт. Посыпанная гравием парковка была забросана банками из-под пива и упаковками от фастфуда. У стены рядом с контейнером для мусора притулился торговый автомат. Через дорогу от гостиницы располагались два заведения. Одно, судя по потухшей вывеске, которая висела почти вертикально и гласила «Клиника хиропрактики», уже прекратило свое существование. Другое, ресторан «У Джимми», предлагал комбинацию ленч-бокс/пицца. На проволочной ограде Джон увидел несколько пар обуви. Он знал, что так банды наркодилеров метят свою территорию. Но здесь, в Лизарде? Джон бросил взгляд вдоль ограды и приметил пару шпилек, которые, перед тем как забросить на ограду, аккуратно связали друг с другом.

А еще был бассейн с подозрительно синей водой. Четыре привлекательные женщины в бикини отдыхали, расположившись в белых пластиковых шезлонгах. У них были длинные волосы и кожа цвета меда. Джон не заметил ни одного изъяна, если не считать откровенных дорог на руках у женщины в ярком гавайском платье, которая, раскачиваясь, как утка, шла к своему номеру на втором этаже. Очевидно, она восприняла присутствие загорающих как личное оскорбление, потому что через каждые несколько футов с ненавистью мерила их взглядом. Любопытство престарелого мужа оскорбило ее еще больше, и она затолкнула его в номер, как только он открыл дверь.

Джон припарковал машину и прошел в офис. Колокольчик над стеклянной дверью просигналил о его прибытии.

Офис был обшит панелями из темного дерева, как какой-нибудь подвальный притон. В углу стояла искусственная елка, украшенная хилыми гирляндами и картонными освежителями воздуха в форме елки. За ламинированной стойкой переносной черно-белый телевизор показывал «Дом обезьян». В нижнем левом квадрате обезьяна жарила на газовой плите пастилу. В квадрате над ним другая обезьяна радостно нажимала на кнопки клавиатуры, а вторая с восторгом за ней наблюдала. В правой половине экрана одна обезьяна подстригала другую, а та в это время подстригала себе ногти.

— Что угодно? — спросил Джона толстый мужчина, сидевший за стойкой во вращающемся кресле.

Он так и сидел, сцепив руки на животе, и даже не потрудился встать. Неустойчивый вентилятор, украшенный мишурой, был нацелен прямо на его потную лысину. Из горловины майки, которая, вероятно, когда-то родилась белой, но сейчас вся была в потных разводах, торчали курчавые седые волосы.

— Хочу заселиться.

— Имя?

— Джон Тигпен.

Джон ждал. Если кто-то и собирался сострить по поводу его фамилии, то именно этот парень. Но этого не произошло. Мужчина поднял с кресла свое внушительное тело и снял с доски у себя за спиной единственную связку ключей.

— Вы опоздали, — сказал он и швырнул ключи на стол.

— Самолет задержали.

— Можно было и позвонить.

— Извините.

Джон взглянул на часы и нахмурился. Он заглянул в «Стейплз» возле аэропорта, чтобы распечатать и отослать в Нью-Йорк полдюжины корреспонденций, но все равно был еще только полдень.

— Кредитку, — сказал толстяк.

— Моя компания, что, не оплатила номер?

— Нет.

— Вы не могли бы проверить?

— Никто ничего не оплачивал. Вам еще повезло, что я не сдал ваш номер, — мужчина зло посмотрел на Джона из-под «брежневских» бровей.

Джон достал кредитку и бросил ее через стойку толстяку. Он хотел сделать это изящно, чтобы она приземлилась прямо перед ним, но она вместо этого полетела, как фризби. Мужчина подхватил ее на краю стойки, воткнул в кассовый аппарат и провел по ней слайдером. Потом сунул Джону картонный бланк и бросил ручку с высоты в десять дюймов.

— Распишитесь. Тридцать девять долларов ночь, если в номере что-нибудь испортите, оплачиваете отдельно. Все ясно?

— Да, — Джон откашлялся.

— У вас на депозите четыре сотни баксов. Никаких исключений. Вздумаете смотаться ночью, мы их забираем. Вот…

Толстяк швырнул Джону пронумерованный пластиковый жетон, тот ударился Джону об грудь и упал на пол.

— Положите на приборную доску, чтоб видно было, иначе вашу тачку укатят. Простыни и полотенца мы пересчитываем. Ваш номер сто сорок два. Идите вдоль стены снаружи.

Джон положил кредитку обратно в бумажник, поднял жетон с замызганного ковра, положил ключи в карман и отправился на поиски своего номера.

* * *

В номере он стянул с кровати покрывало и бросил его в угол под кондиционер, который трещал, вибрировал и плевался сквозь сломанные зубы. Ковер еще был влажным после недавней уборки, и в номере витал запах шампуня для ковров и еще какой-то кислятины. Джон переключил кондиционер на ускоренный режим просушки. Еще раз глянув на кровать, он решил позвонить Тоферу.

— Не возражаешь, если я сменю отель?

— Я-то не возражаю, — сказал Тофер, — только все остальные забиты под завязку.

— Серьезно? Это же Лизард, — Джон расхаживал между кроватью и дверью. — Что такого в этом городе?