Неугомонная - Уильям Бойд

— ЛЮДИ ПОДУМАЮТ, что мы любовники, — заявил Бобби Йорк. — Все эти визиты без предупреждения. Я не жалуюсь. Я просто хочу быть предельно корректным.

— Хватит, Бобби, — сказала я, отказываясь принять его игривый тон. — Ты мой научный руководитель, между прочим. Я обязана приходить к тебе за советами.

— Да, да, да. Конечно, ты должна приходить. Но что я могу посоветовать таким талантам, как ты?

Я отложила занятия с Беранжер, чтобы утром встретиться с Бобби. Мне не хотелось заходить к нему домой, чтобы он снова напоил меня виски.

— Я хочу поговорить с кем-нибудь, кто смог бы рассказать мне о британских секретных службах времен Второй мировой войны. Ми-5, Ми-6 — обо всем таком. СИС, УСО, БЦКБ — ну, ты знаешь.

— Нда, — вздохнул Бобби. — Здесь я не силен. Чует мое сердце: лорд Мэнсфилд сдался.

Бобби вовсе не был тем милым дурачком, каким он старался себя представить.

— Да, сдался. Я встречаюсь с ним в пятницу — в его клубе. И чувствую, что нужно немного подготовиться.

— Ну и дела. Ты мне как-нибудь все подробно расскажешь. Обязательно, Руфь. Все это выглядит как в шпионском романе.

— Обязательно. Обещаю. Для меня это, правду говоря, пока тоже — темный лес. Как только я сама разберусь в этом, то сразу же тебе расскажу.

Бобби подошел к своему письменному столу и порылся в бумагах.

— Одно из немногих преимуществ жизни в Оксфорде, — сказал он, — заключается в том, что здесь имеются эксперты по почти всем существующим в мире вопросам, и они к тому же живут с вами по соседству. Есть знатоки всего: от средневековых астролябий до ускорителей элементарных частиц. Я понял, кто нам нужен. Член совета Колледжа всех душ по имени Тимоти Томс.

— Тимоти Томс?

— Да, именно так. Я понимаю, что, когда слышишь такое имя, сразу представляешь героя детской книжки или надоедливого клерка из Диккенса, но он на самом деле в сто раз умнее меня. Обрати внимание — так же умен, как и ты. Вы с Тимоти Томсом — два сапога пара. Ага, нашел, вот и он: доктор Т. К. Л. Томс. Я встречался с ним пару раз. Приятный парень. Сейчас договорюсь о встрече. — Он взялся за телефонную трубку.

Бобби договорился, что доктор Томс встретится со мной вечером через два дня. В этот день я сплавила Йохена Веронике, а сама отправилась в Колледж всех душ, где мне показали на лестницу, ведущую к кабинету доктора Томса. День выдался душный, тяжелый, в воздухе висело какое-то предчувствие. Солнце застилала зеленовато-желтая дымка, и свет его от этого стал странного желтого цвета, а желтизна каменных стен колледжа усилилась, и я на миг подумала, что все это закончится грозой — на миг взмолилась, чтобы все так и было. Трава во внутреннем дворе была цвета песка в пустыне.

Я постучала в дверь кабинета. Дверь открыл плотный молодой человек в джинсах и футболке. Я бы сказала, что доктору Томсу ближе к тридцати. На его плечи спадала копна кудрявых каштановых волос, а борода была подстрижена до противного аккуратно, с тонкой кромкой и отчетливыми углами.

— Руфь Гилмартин, — представилась я. — Я пришла к доктору Томсу.

— Он перед вами. Заходите. — Он говорил с сильным йоркширским или ланкаширским акцентом — я их не различаю.

Мы сели в его кабинете, я отказалась от предложенного чая и кофе. Я заметила, что на письменном столе стоял компьютер с экраном, похожим на телевизионный. От Бобби я узнала, что Томс писал докторскую диссертацию, посвященную адмиралу Канарису и проникновению «абвера» в Ми-5 во время Второй мировой войны. А сейчас он работал над «обширной книгой» (за которую ему обещали «большие деньги») по истории британской секретной службы с 1909 года по настоящее время. «Думаю, он тот, кто тебе нужен», — сказал мне Бобби, довольный тем, что смог оказаться полезным.

Томс спросил, чем может мне помочь, и я начала рассказывать ему, предельно осторожно, выбирая слова, поскольку имела очень ограниченные знания по интересовавшему меня вопросу. Я сказала, что собираюсь взять интервью у человека, который занимал довольно высокую должность в Секретной разведывательной службе во время войны. Мне нужна какая-то общая информация, особенно о том, что происходило в Америке в 1940–1941 годах, до Перл-Харбора.

Томе не потрудился скрыть свой явный интерес.

— Как я понимаю, — сказал он, — этот человек был в руководстве Британского центра координации?

— Да, — ответила я. — Но у меня такое ощущение, что он был, если можно так выразиться, чем-то наподобие вольноопределяющегося — у него было свое небольшое направление.

Я заинтриговала доктора Томса еще сильнее.

— Там было несколько таких — работавших вне штата, — но их всех определили на должности, как только война набрала обороты.

— У меня есть источник, работавший на этого человека.

— Надежный?

— Да. Они сотрудничали сперва в Бельгии, а потом в Америке.

— Понимаю, — произнес Томс, явно впечатленный сказанным. Он смотрел на меня с восхищением. — Этот ваш источник, похоже, сидит на золотой жиле.