Дорога. Записки из молескина - Марианна Гончарова

Буквально на следующий день после приземления на армянскую землю, был назначен наш концерт в Театре имени Сундукяна. Я, например, очень переживала и нервничала, как поймут юмор моих текстов армянские зрители, для которых русский язык не родной.

– Когда же будет третий звонок? – спрашиваю я заглянувшего в гримерку администратора.

– Зачем звонок, женщина, – возмущенно и даже обиженно отвечает администратор, предполагая, что выступающие – это Борис Бурда, Роман Карцев и S., а я так, бегаю, чай подношу, башмаки чищу, сорочки глажу, гримирую и причесываю. – Зачеееем званок, слушай? Люди в Эриване сами знааают. Люди счас папююют, пакууушиют, зайдууут, начнут интересоваааться, хлоопать, тагда начнеоом. Званок, званок… – ворчит администратор. – Люди в Эриване сами знают кагда.

И действительно, через 15 минут после объявленного в афише времени весь зал стал дружно аплодировать. Попили, покушали, заинтересовались. Концерт начался.

Мои опасения оказались напрасны. Из-за аплодисментов и смеха концерт затянулся на два часа сорок минут. Люди в Эриване знают. Люди в Эриване понимают.

* * *

Что мне нравится в миссии НД, что в ее делах, встречах, концертах, конференциях и вечерах мало пафоса и официозности. Вернее, такого вообще практически нет. И все вокруг насыщено таким теплом, такой искренней радостью и доброжелательностью, что было бы глупо и смешно, даже оскорбительно раскатывать, например, красную дорожку, чтобы по ней с пресными физиономиями шли медийные лица в жутких брендовых пинджачках и тряпочках из органзы.

Это все равно что к богатому и честному армянскому застолью поднести «дефлопе с крутонами, лучшее в Москве» ©. (Кстати, я видела рецепт дефлопе. Итак, готовится оно из слонины, страусятины, буйволятины, говядины и так далее. Убийство, короче, убийство под прикрытием семечек кациуса. Но о кухне позже.)

Сейчас несколько слов о красной дорожке.

Вот вам не становится иногда неловко? Ну, стыдно за эту вот расстеленную ковровую дорожку, например, и за людей, которые с такими горделивыми и отрешенными лицами по ней идут? И за тех, кто за оградой стоит и глазеет?

Ну я еще понимаю, если перед тем, как на эту самую дорожку ступить, взять да и немножко выпить. Не для храбрости, нет! Просто чтобы идти и от стеснения все же улыбаться. Или посмеиваться. Ну, скажем, над собой.

Или вот еще – недурно ведь нести на руке не палантин, а… например, живую курицу. Дородную тепленькую симпатичную курицу-несушку. Или большую живую рыбу в пакете, чтобы хвост длинно и тяжело вываливался наружу, играя и серебрясь в свете фотовспышек. Нет, все-таки лучше курицу. Они, эти курицы-наседки, такие степенные и – что важно для церемонии открытия кинофестиваля – крикливые ни с того ни с сего. Внезапно крикливые, что может придать вечеру томности.

* * *

Ну вот куда меня несет? Я же всего лишь хотела написать о том, что в Ереване всего этого не было – все было дружелюбно, искренно, радостно и как-то по-детски наивно и чисто.

Вечером к нам подошли ребята с оранжевыми беджиками Народной Дипломатии. О, наши! – обрадовались мы.

– Скажиттэ, как пройтты в клуп-п «Мэццо»? – поинтересовались наши.

Мы показали, провели. Да и сами пошли. Потому что там как раз собрались все – эстонцы, украинцы, белорусы, россияне, молдаване, армяне. Словом, все наши.