Возвращение в Москву - Дмитрий Вересов

С некоторого времени я легко сопоставляю денежные потери с Юлькиным черным настроением. Поэтому Пипу Горшкова (Филиппа Ипполитовича Вазоньина по паспорту. Пипа, а точнее – Ппиппи, Горшков – это «творческий псевдоним», нагло-скоморошеский, для тусы), так вот, Пипу я намерен убить и всерьез обдумываю это благородное мероприятие. Мне кажется, что Ф. И. Вазоньин подбирается и ко мне, хитрец этакий, с тех пор как меня ему представили, смотрит, как охотник на тетерева, хочет затянуть петлю. Но «на любую хитрую гайку найдется свой болт с левой резьбой». Так говорил Лева Ключевой, Ключ, мой соседушка по нарам, неплохой слесарь, но подловатый человечек и неудачливый взломщик кооперативных торговых палаток, ныне покойный, потому как проигран был в «двадцать одно» сволочью Носом. Леву я последний раз встретил на премьере в «Современнике», и там он повторил эту свою фразу про хитрую гайку, а больше ничего не сказал.

Я уже не удивляюсь, что встречаю вернувшихся. Я нисколько не радуюсь, что встречаю их. Они были нелучшими людьми, а теперь – лазутчики, связные. Они проверяют готовность «пятой колонны», они представляют тех, кто готовит вторжение, масштабную интервенцию. И вся беда в том, что, кроме меня, этого никто не видит, по крайней мере, в Москве, никто не чувствует, что вот-вот земля под ногами вспыхнет. Я же намерен наблюдать и далее – назову это оперативным мониторингом, как сейчас принято. В зависимости от моих наблюдений буду и действовать. По обстоятельствам.

* * *

– Юрий Алексеевич, – говорил Юрин непосредственный начальник, уже в который раз говорил за восемь месяцев Юриной африканской маяты, – Юрий Алексеевич, это азы, то, что я сейчас вам собираюсь изложить. Вы сами все это изучали, и у меня нет причин сомневаться в высоком уровне вашей подготовки. Теоретической. На практике вы все осваиваете здесь, на месте, и неплохо справляетесь, как я погляжу. Так вот. Напомню вам: мы передаем кое-какие наши наработки в определенных областях сельского хозяйства и промышленности, в том числе оборонной, как вам, разумеется, известно, нашим гвинейским… ммм… друзьям. Друзьям. Зачем? А затем, что этот дружеский жест, несомненно, приближает политический режим принимающей, то есть гвинейской, стороны к нашему политическому (я не побоюсь этого слова, мы с вами профессионалы), к нашему политическому режиму. Зачем? Затем, что мы несем знамя социализма и всегда готовы к пополнению в своих рядах.

Так?

– Так, – кивал Юра, не выспавшийся после очередной вечерней размолвки и бурного ночного примирения с Юлькой.

– Так, – подтверждал начальник. – Кроме того, всемерно помогая нашим африканским… ммм… друзьям, мы можем рассчитывать и на ответный жест с их стороны. Собственно, соглашение уже подписано и вступило в силу. Какое соглашение, Юрий Алексеевич? – спросил начальник, с видом экзаменатора уставившись на Юру, словно бы желая убедиться, что сотрудник не спит, а внимательно слушает.

– Соглашение о поставках сырья, Валерий Владиславович, – ответил Юра. – Гвинейцы поставляют нам излишки ресурсов, в основном алюминийсодержащее сырье, бокситы. Которые мы же и разведали, так?

– Разведали еще французы, однако нам пришлось многое делать заново. Но в целом так. А что значит «поставляют»? Поставки ведь связаны с транспортировкой. С транспортировкой к нашим промышленным зонам. Это замечательный момент! Это означает, что мы можем отправлять в порты принимающей стороны, морские или авиа, наши отряды конвоя. Что опять-таки, Юрий Алексеевич?..

– Что опять-таки приближает политический режим принимающей, то есть гвинейской, стороны к нашему политическому режиму, поскольку мы несем знамя социализма и всегда готовы к пополнению в своих рядах, – заученно скучным голосом повторил Юра. Валерий Владиславович любил беседовать с сотрудниками, но беседы эти не отличались разнообразием, как и повестки дня на еженедельных совещаниях. Все понимали, что администрирование, оно и есть администрирование, это нечто вроде вытирания пыли с полированной поверхности, куда, она, как известно, тут же снова налетает. Работа же есть работа, и делается она вне зависимости, вернее даже, вопреки графику уборки, о чем прекрасно знал и Валерий Владиславович.

– Уф-ф… Закончили с предварительной частью, Юрий Алексеевич. Не обижайтесь, мне положено напоминать, держать сотрудников в форме. Надеюсь, документация по этим самым поставкам у вас в порядке? Снабжена грифами, печатями, в сейфе заперта? Ну, шучу, шучу! А теперь о том, зачем я вас, собственно, пригласил, хороший вы мой. Вы вроде бы сработались с вояками? Отлично, отлично. Вам еще придется побеседовать с военным атташе по одному важному поводу, он изложит подробности, а я сообщу только в общих чертах о ваших новых, точнее, дополнительных обязанностях. Дело вот в чем. Мы подписываем секретное соглашение с гвинейцами. Они готовы, не безвозмездно, само собой разумеется, предоставить нам возможность сажать в «Гбессии», в аэропорту Конакри, наши новые морские самолеты-разведчики.

– Почему не на Ангольском побережье? Там, в воюющей стране, они будут не так заметны.

– Пока это нецелесообразно, Юрий Алексеевич. Пока – нет. Нам ни к чему, чтобы наши новейшие самолеты с уникальной станцией разведки и целеуказания садились в районе военных действий или где-то рядом. Причины понятны: в Анголе действуют, по меньшей мере, четыре противоборствующие группировки, интервенты, диверсанты, авантюристы-мародеры, партизаны… Кипящий котел, одним словом. Кипящий котел. Кто-нибудь да украдет военный секрет под шумок. А нам нужна посадочная площадка на Атлантическом побережье. Поэтому договариваемся с гвинейцами, здесь у нас сравнительно спокойно, легче обеспечить охрану.

– Но при чем тут наше торговое представительство, Валерий Владиславович? Это же не поставки. Дело чисто военное.

– Вы же знаете, Юрий Алексеевич, людей не хватает. Людей не хватает, специалистов, профессионалов, несмотря на то что, казалось бы, штат укомплектован. Поэтому по просьбе военного атташата вы временно прикомандировываетесь к нему. Так не делается, конечно, но мы в Африке – в бурлящей Африке! В регионе, где две великие державы столкнулись в борьбе за плацдармы! – в особых условиях, и вот приходится как-то маневрировать. Не думаю, что ваше сотрудничество с военными затянется надолго. Послан уже запрос о пополнении нашего представительства, и я надеюсь, вы вскоре сможете вернуться к своим непосредственным обязанностям. А пока рассматривайте новое назначение как меру особого доверия к вам. Я со своей стороны буду ратовать о досрочном присуждении вам первого дипломатического ранга. За особые заслуги.

Юра не слышал, чтобы кому-то присуждали досрочно дипломатический ранг, поэтому обещание Валерия Владиславовича расценил как сладкую конфетку, прилагающуюся к горькой пилюле. Кроме того, он не слышал, чтобы вояки так вот просто отпускали назад уловленных сотрудников, и очень пожалел, что работал старательно и успешно в области, которую одновременно курировали и «торговцы», и военные. Будь он обычным молодым разгильдяем и неумехой, никто бы его сейчас не «продавал» в другое ведомство, а разгильдяйство бы простили по молодости лет. И ему очень не нравилось, что его институтское лейтенантство по военно-учетной специальности «иностранный язык» из категории запаса может перейти в ипостась вполне реальную. И вот здесь-то его, вполне возможно, и ждет повышение ранга. И – впоследствии все может быть, никто не знает, как ляжет карта, – незавидная доля военного переводчика вместо блистательной дипломатической карьеры.